Вечная жизнь - читать онлайн книгу. Автор: Фредерик Бегбедер cтр.№ 6

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Вечная жизнь | Автор книги - Фредерик Бегбедер

Cтраница 6
читать онлайн книги бесплатно

Не знаю, осознавал ли профессор скандальный аспект своей «мечты». В любом случае, нравится нам это или нет, исчезновение трисомии — неоспоримый факт с момента изобретения амниоцентеза [48]. Все мы своего рода неоевгеники [49], хоть и стараемся не употреблять этот термин.

— Как вы относитесь к калифорнийским трансгуманистам, которые жаждут исправить, улучшить, «увеличить» человечество?

— Подобные мечтания уже имели место перед Второй мировой войной: эксперименты проводились в лаборатории Cold Spring Harbor. Та же самая прекрасная утопия — человечество без болезней.

— «Человечество без болезней» — точные слова Билла Гейтса (экс-Microsoft), Марка Цукерберга (Facebook) и Сергея Брина (Google) — трех самых богатых людей планеты. Цукерберг объявил, что выделяет три миллиарда долларов на полное искоренение болезней к 2100 году.

— В 1930-х годах исследователи из Cold Spring Harbor хотели уничтожить болезни, опираясь на принципы евгеники. Стерилизуя одних людей и принуждая к брачному союзу других. Потом эту «прекрасную идею» подхватили нацисты и дискредитировали ее. Но каждая семья хочет, чтобы их дети были здоровее соседских.

— Вы ставите знак равенства между трансгуманистами и нацистами?

— Я просто говорю, что, меняя наш геном, мы никогда не знаем точных последствий. Пример: десять лет назад в Индии я видел большую семью — сорок человек! — и у всех на руках и ногах было по шесть пальцев. У каждого члена семьи — двадцать четыре пальца! У меня тогда мелькнула дурацкая мысль: «У этих людей есть эволюционное преимущество, если они решат стать пианистами!»

Я смотрел через окно, как Роми взбирается на трапецию, и думал, что этот симпатичный грек наверняка понравился бы Мэри Шелли. Интересно, он бесстрашный исследователь, прячущийся за маской шутника, или авантюрист от науки? А может, я придираюсь, потому что до сих пор не переварил фондю?

— И все шесть пальцев хорошо работали?

— Отлично. Дополнительным был маленький сочлененный мизинец. Представьте, как удобно играть на арфе шестипалому музыканту!

— Да уж, техника улучшилась бы процентов на двадцать! У флейтистов, гитаристов… И в ушах ковырять удобнее.

— Тогда я искренне полагал, что было бы гениально, сумей я «одарить» этой геномной вариацией все население планеты, улучшая человеческий вид. Я взял кровь у тех индусов и обнаружил мутировавший ген. У них, как у нас с вами, было две копии генома: хромосома матери, хромосома отца плюс мутация равно двадцати четырем пальцам вместо двадцати. Но если у кого-то мутация повторялась дважды — что случалось в этой семье совсем не редко, — эмбрион погибал уже на восьмой неделе беременности. Интереснейшая мутация: одна копия — хорошо, две — смертоносно.

— Надо же… Прощай, карьера арфиста.

— Я рассказал вам эту историю в назидание. Мы не знаем, какую цену придется заплатить за игры с геномом. Следует задуматься о вреде, причиняемом эволюции. Хотим улучшить наш вид? Придется принимать решение всем миром.

— Но человек воистину неидеален…

— В точку! У мухи-дрозофилы зрение во много раз мощнее нашего, а летучие мыши слышат гораздо лучше людей. Наша грудная клетка не защищает печень и селезенку, так что, случись авария, мы рискуем умереть от потери крови. Люди умеют ходить только на двух ногах, в отличие от далеких предков, отсюда боли в пояснице. Пищеварительные и дыхательные «трубопроводы» слишком сложны, да и менопауза могла бы наступать попозже.

— Но вы уверены, что, несмотря на все эти несовершенства, трогать ничего не следует?

Доктор Антонаракис отошел к окну и посмотрел на деревья. В саду юная брюнетка в белом халате раскручивала Роми на турникете, напоминающем лабораторную центрифугу. Моя дочь смеялась — громко, заливисто, ее смех взлетал вверх, трепетал в воздухе и разбивался о панорамные окна, как отчаянно-неосмотрительная малиновка.

— Мы беседуем уже полчаса. За это время обновились тысячи и тысячи наших клеток. В крови — миллион. В кишках — полмиллиона. Для обновления клеток нужно скопировать геном. За эти же тридцать минут шесть миллиардов «букв» были скопированы около двух миллионов раз. Для этого копирования нам нужна суперсовременная и точная система. Увы, она точна не всегда и допускает ошибки. Каждый раз, когда мы обновляем клетки, случается одна ошибка на 108. Одна ошибка копирования на 100 миллионов дает сорок или пятьдесят ошибок на три миллиарда букв. Именно эти ошибки и делают нас разными. Это необходимо для продолжения жизни в меняющейся окружающей среде. В случае появления нового, опасного вируса или в условиях глобального потепления для нашей дальнейшей эволюции потребуется многообразие. Некоторые мутации вызывают заболевания, но такова цена нашей адаптируемости. Диабет — яркий пример эволюции человеческого вида. Он становится все более распространенным явлением, ведь в пище и сахаре недостатка нет, а сто лет назад никто знать не знал про диабет. Сегодняшние плохие гены — виновники диабета — триста лет назад были генами-защитниками.

Я почувствовал себя обманутым, и профессор Антонаракис решил меня утешить.

— Вот что я вам скажу: люди, которые защищают чистоту водных источников Земли, делают для увеличения продолжительности нашей жизни больше, чем все лекарства и генетики, вместе взятые.

— Как же нам отодвинуть смерть?

— Наша забота — мозг. Мы можем способствовать регенерации печени, кишечника, крови, пытаемся помогать даже сердцу. Но не мозгу. Мы научились вводить клетки в эндокринные железы, но искусственный мозг вряд ли сумеем создать. С этим нужно смириться. Многим моим пациентам восемьдесят и даже девяносто лет, и каждый говорит одно и то же: «Все в порядке, я готов присоединиться к большинству…» Приход смертельной усталости неотвратим. Есть такое насекомое — поденка. Она живет один день, который вмещает весь цикл: рождение, взрослую жизнь, старость и смерть. И возможно, это самый счастливый вид на планете.

Я бросил взгляд в окно и провел рукой по волосам — дежурное движение, когда я не знаю, что сказать. Буддизм бабочек-однодневок не вызывал у меня восторга. Солнце быстро спускалось за деревья. Я понял, что пора забрать Роми, поблагодарить любезного генетика (хоть он и не осчастливил меня рецептом спасения жизни) и откланяться. Мою девочку и хорошенькую докторшу, которая ее «пасла», я нашел в холле. В голове мелькнула коварная мыслишка: они прекрасно спелись… что, если… мы могли бы… при случае…

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию