Удивительные истории о веществах самых разных. Тайны тех, что составляют землю, воду, воздух... и поэзию - читать онлайн книгу. Автор: Бахыт Кенжеев, Петр Образцов cтр.№ 55

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Удивительные истории о веществах самых разных. Тайны тех, что составляют землю, воду, воздух... и поэзию | Автор книги - Бахыт Кенжеев , Петр Образцов

Cтраница 55
читать онлайн книги бесплатно

Весенний лепет не разнежит
Сурово стиснутых стихов.
Я полюбил железный скрежет
Какофонических миров.
В зиянии разверстых гласных
Дышу легко и вольно я.
Мне чудится в толпе согласных —
Льдин взгроможденных толчея.
Мне мил – из оловянной тучи
Удар изломанной стрелы,
Люблю певучий и визгучий
Лязг электрической пилы.
И в этой жизни мне дороже
Всех гармонических красот —
Дрожь, побежавшая по коже,
Иль ужаса холодный пот,
Иль сон, где некогда единый, —
Взрываясь, разлетаюсь я,
Как грязь, разбрызганная шиной
По чуждым сферам бытия.

Ну а тезис о необходимости бескорыстия в поэзии представляется нам самоочевидным. Это, разумеется, не значит, что поэтам не нужно платить гонораров. Очень даже нужно, и чем больше, тем лучше!!! (Б. К.) И прозаикам!!! (П. О.) И авторам non-fiction!!! (Б. К. и П. О. хором.) Но сочинять стихи и вообще изящную словесность следует для чего угодно, кроме выгоды (в широком смысле). «Можно рукопись продать», но – «не продается вдохновенье». Иначе из произведения, как из воздушного шарика, немедленно вытекает весь гелий, и вместо того, чтобы летать, оно начинает валяться в углу бессмысленным, хотя и пестрым, куском лавсановой пленки.

Эта главка – не инструкция и не проповедь, а лишь повод для размышлений. Перечислим на прощание несколько определений поэзии.

Лучшие слова в лучшем порядке.
Сэмюэл Кольридж
Поэзия есть зверь, пугающий людей.
Константин Фофанов
Это – круто налившийся свист,
Это – щелканье сдавленных льдинок,
Это – ночь, леденящая лист,
Это – двух соловьев поединок.
Борис Пастернак
Среди громов, среди огней,
Среди клокочущих страстей,
В стихийном, пламенном раздоре,
Она с небес слетает к нам —
Небесная к земным сынам,
С лазурной ясностью во взоре —
И на бунтующее море
Льет примирительный елей.
Федор Тютчев
Стихи должны касаться рук,
Как плуг.
Стихи должны быть так темны,
Как перстни древней старины.
Стихи
Должны нечаянно расти, как мхи.
Стихи – недвижимые сны,
Восход луны.
Арчибальд Маклиш в переводе Ольги Татариновой

Поэзия – это не просто искусство в ряду других искусств, это нечто большее. Если главным отличием человека от других представителей животного царства является речь, то поэзия, будучи наивысшей формой словесности, представляет собой нашу видовую, антропологическую цель. И тот, кто смотрит на поэзию как на развлечение, на «чтиво», в антропологическом смысле совершает непростительное преступление – прежде всего против самого себя.

Иосиф Бродский

Как видим, сами поэты увиливают от прямого определения типа дважды-два-четыре. Да его и не имеется.

И слава Богу. Пусть поэзия остается загадкой, так же придающей некий смысл нашему существованию, как вера, любовь или красота (ее родные сестры).

В отсутствие поэзии (а ведь мы рассуждали только о лирике! есть еще эпос, былины, частушки, колыбельные, есть ироническая поэзия, народные и иные песни – предмет особого разговора) жизнь человеческая была бы скуднее и печальней. Иногда ни живописец, ни романист, ни композитор не умеют сказать о жизни (то есть о нашем месте в мироздании и во времени) лучше одного из бессмертных поэтов. Например, того же Мандельштама.

Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
– Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем, – и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, – идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса – не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады – и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена, —
Не Елена – другая, – как долго она вышивала?
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению