Орлы императрицы - читать онлайн книгу. Автор: Лев Полушкин cтр.№ 3

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Орлы императрицы | Автор книги - Лев Полушкин

Cтраница 3
читать онлайн книги бесплатно

Повальное большинство офицеров стремилось по прибытии сюда обзавестись любовницами, взять к себе на содержание молодых девушек, познакомиться со всеми злачными местами. Болотов не принадлежал к их числу, он увиливал всячески от компаний, проводивших время в развлечениях с девицами легкого поведения, и потому удивился, когда узнал, что по прошествии двух недель после появления знакомые его знали уже все здешние трактиры и притоны. Еще более странным казалось, что среди таких офицеров находились и столь почтенные люди, в которых ранее и заподозрить было невозможно обнаруженные вдруг склонности к распутству. Естественно, общительный, красивый и рослый Григорий Орлов не уступал своим сверстникам и в амурных делах.

В Кенигсберге он быстро сделался душой общества, основу которого составляли молодые офицеры. Здесь впервые проявились и его организаторские способности. Болотов пишет: «Молодежи нашей восхотелось ко всем обыкновенным увеселениям присовокупить еще одно, а именно — составить российский благородный театр. К сему побудились они наиболее тем, что бывшая у нас зимою банда (группа) комедиантов уехала в иные города, и театральные наши зрелища уже с самой весны пресеклись, и театральный дом стоял пуст. Итак, вздумалось господам нашим испытать составить из самих себя некоторый род театра. Первейшими заводчиками к тому были: помянутый господин Орлов, Зиновьев и некто из приезжих и тогда тут живший, по фамилии господин Думашнев. Не успели они сего дела затеять и назначить для первого опыта одну из наших трагедий, а именно „Демофонта“ (по трагедии в стихах М. Ломоносова. — Л.П.), как и стали набирать людей, кому бы вместе с ними и представлять оную». С поиском кандидатур на мужские роли проблем не возникало, сложнее оказалось с подбором на женские, но в конце концов весь состав был подобран, и участвующие приступили к разучиванию ролей.

Однако когда добрая половина подготовительного времени была затрачена, произошло нечто такое, что вся затея с театром лопнула как мыльный пузырь. Болотов, также разучивавший одну из ролей, получил известие о том от Орлова. «„Знаешь ль, Болотов, мой друг, какое горе? — сказал он мне, пришедши одним утром к нам и меня обнимая. — Ведь делу-то нашему не бывать, и оно разрушилось!“ „И! Что ты говоришь? — воскликнул я, поразившись. — Возможно ли?“

„Точно так, — продолжал он, — и ты, мой друг, уже более не трудись и роли своей не тверди“. „Вот хорошо! — возопил я. — Роли своей не учи; да она у меня уже давно выучена, и поэтому все труды и старания мои были напрасны. Спасибо!“. „Ну, что делать, голубчик! Так уже и быть, я сам о том горюю, у меня и у самого было много выучено; но что делать, произошли обстоятельства, и обстоятельства такие, что нам теперь и помышлять о том более уже не можно“. „Но какие же такие?“ — спросил я. „Ну, какие бы то ни было, — сказал он, — мне и сказать тебе не можно, а довольно, что то дело кончилось и ему не быть никогда“. Сказав сие, побежал он от меня как молния, что так я остался в превеликом изумлении и на него в досаде» [5/1, 493].

Так и не смог потом Болотов установить причину неудачи с организацией театрального зрелища. Но главными затейниками и в устроении здешних балов и маскарадов оставались те же Г. Орлов и А. Зиновьев. Молодые офицеры во главе с ними стали желанными на проводившихся в здешнем «общественном городском доме» свадьбах, зал которого бесплатно сдавался на вечер под какое-либо торжество. Дом этот стоял поблизости от местной городской ратуши в Альтштадте — старом районе города.

Один из маскарадов у Н. Корфа с участием Г. Орлова запомнился А. Болотову особо: «разные дикие старинные и новые народы, художники и мастеровые, но и движущиеся предметы (шкафы, пирамиды и т. д.) приводили в восторг и удивление». Сам Г. Орлов был одет в костюм древнеримского сенатора, который так ему подходил, что А. Болотов и другие, невольно им любуясь, говорили в один голос: «Только бы быть тебе, братец, большим боярином и господином; никакое платье тебе так не пристало, как сие». Эти слова оказались пророческими.

Здесь, по свидетельству А. Болотова, Г. Орлов якобы вступил в масонскую ложу, но кроме этого никаких сведений о связях Григория с масонами в дальнейшем не обнаружено.

Прибытие в Петербург. Обстановка при малом дворе

В марте 1759 г. Григорий вместе со Швериным переправляется в Петербург, где прусский подданный при поддержке наследника русского престола Петра Федоровича был поселен не как военнопленный, а как «знатный иностранец» в прекрасном дворце Строганова у Полицейского моста на Невском. Григорий устраивается по соседству, в доме придворного банкира Кнутсена, рядом со старым деревянным императорским дворцом, на пересечении Мойки с Невским проспектом (новый Зимний дворец начал эксплуатироваться в 1762 г., но полностью внутренняя отделка его завершена была только в 1768 г.). По плану Растрелли старый дворец состоял из трех корпусов, соединенных галереями и выходивших фасадами на Адмиралтейский луг.

Молодая великая княгиня Екатерина Алексеевна только в конце 1758 г. простилась с уехавшим на родину любовником, знатным поляком, будущим королем Полыни, Станиславом Понятовским, который за несколько месяцев до отбытия попал в пикантную ситуацию, будучи схвачен в Ораниенбауме людьми мужа Екатерины Петра Федоровича. Здесь размещался тогда малый двор, и поляк направлялся на тайное свидание с Екатериной.

Понятовский прибыл переодетым, чтобы не быть узнанным, причем в этот раз он не предупредил великую княгиню о своем визите. При въезде ночью в Ораниенбаум карста его была остановлена компанией Петра, поинтересовавшейся у сопровождавшего скорохода, кого он везет. Скороход, как было условлено заранее, ответил, что везет портного для великой княгини, карета была пропущена, но фрейлина Екатерины, любовница Петра, Елизавета Воронцова, стала зубоскалить по поводу так называемого портного и великий князь повелел схватить и доставить к нему незнакомца на допрос. «Незнакомец» к этому моменту уже провел с любовницей не один час, и в нескольких шагах от павильона, занимаемого великой княгиней якобы для приема ванн, был схвачен за воротник и доставлен пред очи наследника, который тут же его опознал.

Петр начал выяснять, спал ли он с его женой, но Понятовский запирался и, после нескольких часов пребывания в камере, дал понять зашедшему к нему начальнику Тайной канцелярии А. Шувалову, что было бы в общих интересах эту историю замять. После некоторых раздумий Петр отпустил Понятовского, а Екатерина предприняла кое-какие шаги к сближению с Е. Воронцовой. Через три дня в Петергоф, куда вернулся любовник великой княгини и где должны были отмечаться именины наследника — праздник святого Петра, прибыл весь малый двор. Танцуя вечером на балу менуэт с Е. Воронцовой, Понятовский сказал: «Вы могли бы осчастливить несколько человек сразу» и услышал в ответ: «Это почти уже сделано. Приходите в час ночи с Львом Александровичем (Нарышкиным. — Л.П.) в павильон Монплезир. Вы найдете меня у великого князя».

Встреченный в условленный час у названного Воронцовой павильона поляк некоторое время провел в ожидании, и когда Петр освободился от своих друзей, увидел его, будучи в самом благодушном настроении. Великий князь с улыбкой сказал: «Ну не безумец ли ты? Стоило признаться сразу, и никакого шума не было бы». Поляк польстил Петру, высказав восхищение бдительностью его людей, после чего окончательно развеселившийся хозяин заметил, что теперь их компании не хватает четвертого участника этой истории, и пошел в покои своей жены, вытащил ее из постели, позволив натянуть чулки, и привел в свое общество без туфель и нижней юбки. До четырех часов утра все четверо веселились и хохотали как близкие друзья.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению