Полынный мой путь - читать онлайн книгу. Автор: Мурад Аджи cтр.№ 87

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Полынный мой путь | Автор книги - Мурад Аджи

Cтраница 87
читать онлайн книги бесплатно

Все они собирались во дворе канлы или у его ближайшего родственника в такой обстановке: на дворе был разостлан ковер, на нем была положена большая пуховая подушка (назберишь), на этом назберише находились седло со всеми принадлежностями, панцирь и ружье. Тут же стоял лучший в селении конь. Несколько женщин из родни убийцы садились возле положенных на ковре вещей, проклиная и понося своего родственника-убийцу, устраивали «яс» (оплакивание убитого), причитая и колотя себя в грудь и в голову. Около, стоя молча и мрачно, глядели на них все собравшиеся. Некоторые, слушая причитание женщин, плакали вместе с ними.

Когда сторона канлы посылала стороне убитого сказать, что идут с канлы, то последняя, собрав своих друзей, близких и знакомых, отправляла туда в свою очередь сказать: «пусть идут». Тогда вся сторона канлы шествовала в таком порядке: впереди шли кади, муллы, хаджи, старики с князем, за ними весь собравшийся посторонний народ, за ними родственники по отцовской линии, дяди по матери, племянники по сестре, внуки по дочери. Сзади них сам канлы. Впереди канлы вели оседланную лошадь с накинутым на седле панцирем. На передней луке висело ружье с дулом, направленным назад. Причем, прежде чем дойти до тазията убитого, канлы с родственниками, вышедшие из дому, неопоясанные и без оружия, снимали свои папахи. Тогда кади, в сопровождении князя и почетных людей, входил на тазият и, после своего салама и прочтения молитвы, произносил проповедь о прощении. Прибывшие за кадием князь и народ просили: «Во имя бога, простите». Если старейший из родни убитого скажет: «Нет, не прощаю», то все прибывшие посторонние снимали папахи, если и тогда получали отрицательный ответ, то все они становились на колени. Все то же проделывали родственники убийцы (канлы), стоя поодаль. Наконец, добивались утвердительного ответа. После этого во двор тазията вводили лошадь, а за нею канлы с родственниками. По получении лошади старейший родственник убитого дарил ее князю, а последний возвращал ее прежнему хозяину, у которого она была взята родственниками канлы.

Потом водили канлы мимо ряда стоящих на тазияте родственников убитого, и он перед каждым из них падал ниц, прося о прощении; после того, как каждый стоявший на тазияте из родственников произносил: «живи, вставай, прощаем», канлы вводили к сидящим на «ясе» женщинам. После того, как канлы там проделывал то же, что перед мужчинами, его выводили во двор и все присутствующие произносили: «до свидания, да даст бог согласие» – и, уводя с собой канлы и родственников, уходили по домам. Через три дня сторона убитого звала к себе канлы и, оказав ему все признаки уважения и ласки, об’являла его своим «как кардаш» – кровным родственником. После этого сажали его на пороге двери и, срезав ему несколько волос с головы, говорили: «Иди, живи, сбрей волосы».

* * *

На случай, когда убийце прощается в тот же день, когда он совершил убийство, адат такой.

Для того, чтобы идти на примирение, собирали возможно большое количество народа, приглашали и своего князя. Пока собирался приглашенный народ, родственники во дворе убийцы приготовлялись к процессии: намечались молодые люди, поддерживающие убийцу во время его плача на «ясе». Они шли рядом с канлы и вместе с ним плакали, ударяя себя в лоб кулаками. Намечали женщин, которые будут причитать печальные напевы. После этого расстилали на дворе ковер, на нем на большой пуховой подушке клали доспехи джигита: седло со всеми принадлежностями и приборами, панцырь и ружье. К этим вещам подходили женщины и делали «яс», проклиная и понося своего родственника – убийцу. Окружавшие их мужчины громко вторили женщинам в их плаче. Так они держали яс, пока народ собирался. Когда последний был собран, снимали оружие у канлы и у родственников. Весь собравшийся у канлы народ выступал и шел по направлению к тазияту (во двор убитого), причем впереди шли кади, хаджи, муллы и почетные люди, сзади шли молодые люди и женщины, причитая и плача, понося своего родственника – убийцу. В таком порядке они подходили ко двору с тазиятом. Туда сначала входили кади и почетные люди. Прочитав там молитву, они передавали алым. После этого молодые люди вместе с канлы входили во двор. Плача и колотя себя кулаками по головам, они обходили двор кругом, за ними шли их женщины с открытыми головами, ударяя себя руками по лицу и по груди. Одетые в белые платья, они громко плакали, поносили своего родственника и пели жалостные куплеты, сложенные об убитом. При этом канлы, подходя с своими товарищами к мужчинам-родственникам убитого, падал перед ними ниц. После этого он продолжая плакать громко и, ударяя себя кулаком, окруженный товарищами, входил к женщинам в комнату и там с товарищами, став на колени перед женщинами, продолжал свой плач. Пробыв таким образом у женщин с минуту, канлы с товарищами, продолжая свой громкий плач, выходил на двор. В это время прибывшие с ним его женщины сходились к средине двора, садились и продолжали свой громкий яс с «ваях» [распеванием куплетов]. К этим женщинам выходили из комнаты женщины-родственницы убитого и, присоединившись к ним, вливались в общий «яс» и «ваях». К ним же присоединялась вся бывшая здесь молодежь и поддерживала «яс» громким плачем. Через несколько минут старики посторонние уговаривали женщин убитого войти к себе в комнату, а остальных – прекратить плач, что исполнялось всеми. После некоторого времени простаивания на тазияте один из старейших со стороны убитого выходил с своего места к средине двора и, обращаясь к прибывшему народу, говорил: «Спасибо, вернитесь». Прибывшие уходили, говоря: «Да будет последствие благое». Канлы со своими родственниками продолжал стоять на тазияте.

Все расходы на похороны и поминки убитого нес убийца, т. е. канлы. Эти расходы шли на гробокопателей, на доски, на саван, на поминки, при которых обыкновенно резалась скотина, на муллу и т. п. До окончания тазията, продолжавшегося с неделю, канлы со своими родственниками простаивал там. Утром с рассветом и вечером до заката солнца он с родственниками, вместе с другими выходил на обычное чтение молитвы на могилу убитого. Этот последний обряд, называвшийся «альгам», тянулся обычно от двух недель до одного месяца после смерти. Канлы должен был выходить на этот альгам. До окончания альгама он должен был поставить на могилу убитого им хороший памятник. Кроме этого он, выказывая к родственникам убитого всяческое уважение и почтение, не стриг и не брил себе волосы, а его родственницы женщины одевали на целый год черное платье, которое не мыли в течение целого года. Иногда родственники убитого предлагали этим женщинам снять траур через месяц и через несколько месяцев. Кроме того, существовал адат: родственники посылали сказать канлы, чтобы он сбрил себе волосы. Тогда он звал к себе родню убитого и устраивал им хорошее угощение, при этом сбривались его волосы. Это обозначало вхождение его в кровное родство.

* * *

В случаях, когда один человек убивал сразу двух, то дело не ограничивалось высылкой в канлы одного убийцы. Родственники убитых могли выбрать кроме убийцы еще одного родственника и об’явить его также канлы. Последний выселялся вместе с фактическим убийцей, и оба они оставались в канлы до тех пор, пока они не были прощены родственниками убитого. В тех случаях, когда убитые являлись родственниками по отцовской линии, родственники убийцы выказывали уважение и почтение только одним определенным лицам, а в противном случае они оказывали уважение и почтение родственникам обоих убитых. В случае, когда убивали фактического убийцу, то другой (не фактический) не избавлялся от обычных повинностей канлы. Он во время примирения, так же как действительные убийцы-канлы, нес все повинности и выполнял обряды.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию