Песнь тунгуса - читать онлайн книгу. Автор: Олег Ермаков cтр.№ 83

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Песнь тунгуса | Автор книги - Олег Ермаков

Cтраница 83
читать онлайн книги бесплатно

— Он пошел и дальше, — напомнил Прасолов. — Тот же закон у зверей. Волк помогает волку. И тэ дэ. А это уже чистой воды прекраснодушие. Медведи хотя и пасутся на побережье стадом, когда ручейник вылетает и на лугах-марянах по весне, но матерый самец так и норовит оторвать башку какому-нибудь сеголетку. И даже второгодку. Хотя, конечно, волки и охотятся стаей, и одни сидят в засаде, другие загоняют. Но если, допустим, лось расшибет черепушку волку или проломит ему ребра и уйдет, то другие сожрут собрата с радостью… Но, кстати, Витя, Кропоткин изучал ледники Финляндии и Швеции. Как же он мог пройти мимо саг?..

Я пожимаю плечами.

— Сие неведомо. Но прошу оценить прозвище одного героя саг: Детолюб. Эльвир Детолюб, так его звали, если я правильно запомнил. Чем же он примечателен? Тем, что строго-настрого запрещал своим соратникам бросать младенцев на острия копий.

— О, господи боже мой, что ты рассказываешь, Витя?! — воскликнула Люба, всплескивая руками. — Аж мурашки по коже. Нет, нет, чур нас от такого исландского анархизма.

Прасолов очень доволен, глаза так и сверкают под стеклами очков.

— Что ж, Платон, как говорится, мне друг, но истина дороже, — подвожу итог я. — Исландская модель оказалась не столь романтичной при ближайшем знакомстве. Жаль!

— Утопии прошлого века, — замечает Прасолов радостно.

— У Махно тоже не получилось, да? — говорит Юрченков.

— Его со всех сторон жали: немцы, белые, красные, — отвечаю.

— Анархия она и есть анархия, — говорит Катя.

— Хаос и беспорядок, — подхватывает Люба.

— Вообще-то корректоры виноваты, — говорю я. — Поначалу анархисты настаивали на черточке: ан-архия, что по гречески означает безвластие, а не беззаконие. То есть тут громче отрицание: ан. Архия — власть. Отрицание власти. Но корректоры замучились, следуя особым указаниям теоретиков безвластия. Конечно же наборщики статей сливали слово и частицу и получалось форменное беззаконие: анархия.

Прасолов смеется. И я соображаю, что снова лью на его мельницу. Зря пустился в эти объяснения. Не ради же красивых умных женщин, которые с таким интересом слушают? Нет, мысль моя проста: только сообща можно нащупать очертания этого слона, как в одной персидской притче, а потом и увидеть его. Поэтому кажущаяся неудача на самом деле удача исследователя. И главное, мысль должна метаться рыбкою, пусть карасем — уворачивающимся от зубов щуки. Мысль не должна дремать, только так ее обиталище не превратится в болото, а она — в лягушку. Созерцать — значит зреть, то есть вызревать со-вместно с чем и кем? Очевидно, с мыслью. Созерцание есть вызревание мысли.

— Вот-вот, — подхватывает Прасолов, — уже на этом этапе у них все начало буксовать. Это был знак! Анархия, так сказать, в действии. А что было бы при ан-архии, например, здесь? Сплошные черточки, дефисы и тире вместо тайги! Если бы не воля сначала царя, потом советской власти, тайгу вырубили бы, ну или, по крайней мере, выбили бы все из нее всех соболей. Экспедиция начала века застала здесь все в плачевном состоянии. За бутылку водки сдавались соболиные речки хищникам охотникам. Ну хорошо, хорошо, за несколько ведер водки. А по сути — за бесценок. Как бы это могли остановить анархисты? Кропоткин с Прудоном? Или наши друзья эвенки. Они-то сами и сдавали соболиные угодья, потому что ленились. А чего, мол, я буду бегать на лыжах по склонам? Пусть бегает Иван, а я полежу на шкуре с трубочкой в обнимку с ведерком воды веселой. И только стражники-лесники с ружьями смогли прекратить этакое-то веселье. И результат — вот: тайга наполнилась соболем.

Все явно солидарны с Прасоловым.

— Да, — соглашаюсь я и тут же возражаю: — Тайга наполнилась соболем, а Байкал наполняется отравой. Представим весы. Какая чаша, по-вашему, перетягивает? Целлюлозный комбинат построили в первую очередь для военных нужд. Армия — молох государства.

— Ну, не будет здесь советской армии, появится китайская, — тут же реагирует Прасолов.

— Для чего необходима армия? Для защиты. Но эта защита наносит урон больший, чем вероятное нападение. Какой смысл защищать помойку? — спрашиваю я.

И уже собрание смотрит растерянно, без былой уверенности. Прасолов прячет смущение за шумными движениями, немного отодвигает стул, кладет локти на стол, убирает, берется за чашку, стучит ложечкой по блюдцу.

— Сереж, положить тебе варенья? — тут же спрашивает заботливая Люба.

— Спасибо, я сам, — он накладывает еще рубинового варенья из ягод, собранных на чистых заповедных болотах.

— Тут надо ясно сформулировать: зло государство? И честно ответить: зло. И вывод напрашивается такой: чем меньше государства, тем лучше.

Катя хлопает в ладоши.

— Здорово!.. Начать за упокой, а кончить за здравие! Просто виртуозно.

— Действительно, — поддерживает ее Люба. — А как же эти детоубийцы из фьордов?

— А я и не утверждаю, что государство должно совсем исчезнуть. Но стремиться к его исчезновению — во благо всем. Наверное, в этом вообще смысл ан-архии.

— Так здесь будет монастырь или… — начинает Катя и сбивается, подыскивая нужное слово.

— …Гуляй-Поле! — приходит ей на помощь Юрченков, вообще-то полный мой единомышленник, но ради красного словца перед молодой женщиной готовый похерить это.

Прасолов смотрит на него и кивает с улыбкой.

— Заповедник впитает все лучшее от предшественников, — спокойно отвечаю.

— Или все худшее, — говорит Прасолов. — К нам уже едет ревизор. Представитель Главохоты. Депеши Дмитриева достигли цели. И вполне возможно, что скоро у нас будет действительно новый заповедник с новым директором Дмитриевым.

— А вот ходили слухи о каком-то талмуде, гроссбухе, книге грехов и грешков на всех, — подхватывает Люба. — И вчера сшиблись Тамара Могилевцева с Маргариткой Сыровой. Тамара говорит, что уже два раза приходит, а библиотека закрыта, хотя время рабочее. Та ей в ответ: а медпункт? Когда у дочки понос был, она прибегала: заперто! А может, дочка отравилась? Ох, ну как обычно, шум, мама моя, аж стекла звенят. И тут Маргаритка грозит, мол, погоди, придет скоро время, раскроются другие книги — досье! Там каждый запротоколирован.

— Ого, — отвечаю, — звучит грозно, эсхатологично. Что в устах книжной-то женщины гармонично.

— Ты думаешь, Маргаритка читает что-нибудь, кроме формуляров своих? Или ее подруга Славникова читает? — спрашивает Люба.

Ей не по нраву ни та ни другая. И сейчас она выведет их на чистую воду. И Люба с азартом приступает:

— Они как сойдутся да как начнут трындеть и судачить, что ой, мамочки! Мне из окна конторы видно: и час стоят, и два. И ля-ля-ля, ля-ля-ля. Тут к ним Портнова присоединится. И они давай на троих трындеж разводить. А у Портновой через двор не пролезть из-за грязи. Дети бегают, как беженцы с Поволжья. И дочек как она одевает? А младшая еще на личико очень страшненькая. Так вот хотя бы Маргаритка ее поучила прекрасному, книжку какую всучила. Нет! Только вот стоят, как три грации, и ля-ля-ля. А Славникова мне сама признавалась, что последнюю книгу прочитала два года назад, что-то про препарирование, по работе-то надо. Ну так у нее теплица — как павильон на ВДНХ. У нее, конечно, рука легкая, и все хорошо растет. Да у Маргаритки два огорода. И как пойдет ягода, они ведрами черпают. Черемшу пудами рвут. А там грибы. Все это сушится, консервируется, закручивается в банки, варится, маринуется, как на консервном заводе! И потом забивается в подполье и интенсивно поедается все подчистую, поедается… Ну где ж время на книги? Только вот разговор затеять часа на три-четыре…

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию