Ночи, которые потрясли мир - читать онлайн книгу. Автор: Эдвард Радзинский cтр.№ 37

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Ночи, которые потрясли мир | Автор книги - Эдвард Радзинский

Cтраница 37
читать онлайн книги бесплатно

И, конечно же, с самого начала Зиновьев поддерживает идею уральцев — расстрелять Романовых. Согласно его логике, таков и должен быть ответ на наступление белых на Екатеринбург. И еще: он не хочет суда, он ненавидит Троцкого. «Партия давно хочет набить морду Троцкому», — мило написал этот образованный марксист о своем сопернике в борьбе за власть.


Всю жизнь старые друзья были тесно связаны друг с другом. Когда Зиновьев в 1919 году возглавил Коминтерн, он берет к себе заведующим отделом своего друга Г. И. Сафарова. После смерти Ленина глава Петрограда Зиновьев укрепляет свой тыл. Верного Сафарова он делает руководителем партийной газеты «Ленинградская правда». И когда Сталин наградил Зиновьева кровавым «пинком в зад», расплатиться пришлось и Сафарову.

Из письма С. И. Пожарского (Ростов-на-Дону):

«В „Огоньке“ напечатан ваш материал „Расстрел в Екатеринбурге“ и там на фото есть Сафаров. Поскольку вы в материале, то, может быть, сможете сказать мне, что с ним было дальше. Объясняю. В 1941 году, в Саратове в одной камере со мной сидел Сафаров. Весьма примечательная личность. С его слов: был при Ленине то ли секретарем, то ли библиотекарем в эмиграции… был делегатом какого-то съезда партии и редактором газеты. А затем долгие годы был свидетелем почти во всех „делах“ 1937-го и т. д. годов. Сообщите два слова: он это или нет, мой сокамерник?».

«Условленный с Москвой…»

Итак, Свердлов и Зиновьев — такова в Москве могущественная поддержка уральских якобинцев, мечтавших о расправе над Романовыми. Поддержка при главной встрече Голощекина — встрече с Лениным.

Могло ли не быть этой встречи? Мог ли Голощекин — член ЦК, руководитель гибнущего Урала, где, по словам Ильича, решалась судьба всей большевистской власти, хозяин Царской Семьи — быть не принят Лениным? И то, что в биохронике вождя нет этой встречи, лишь доказывает понятное нежелание, чтобы о ней знали.


Два вопроса, касающихся Царской Семьи, должен был решить Голощекин на этой встрече: первое — условиться, что делать с царем, если Екатеринбург падет… Здесь колебаний не было. Тем более что можно было предъявить миру неоспоримые доказательства «монархического заговора», которые привез Голощекин. И другой вопрос — условиться о Семье.

Из письма Л. Шмидт (Владивосток):

«В журнале „30 дней“ (№ 1, 1934 год) Бонч-Бруевич вспоминает слова молодого Ленина, который восторгался удачным ответом революционера Нечаева — главного героя „Бесов“ Достоевского… На вопрос: „Кого надо уничтожить из царствующего дома?“ — Нечаев дал точный ответ: „Всю Большую Ектению“ (молитва за царствующий дом — с перечислением всех его членов. — Э. Р.). „Да, весь дом Романовых, ведь это же просто, до гениальности!“ — восторгался Нечаевым Ленин. „Титан революции“, „один из пламенных революционеров“ — называл его Ильич».

Убитый император отбрасывал тень мученичества на детей. Алексей и сестры могли тоже стать «живым знаменем». Мог ли не думать об этом тот, кто когда-то оценил «удачный» ответ Нечаева.

Так, приговаривая себя к смерти, Николай приговорил и всю Семью.


Видимо, заодно (ужасно писать это) была определена участь Эллы и всех алапаевских узников. И, конечно же, условились о щекотливом вопросе: как объявить о расстреле. Наверное, тогда уже было решено: официальное сообщение должно касаться только Николая. И родилась эта ужасная формула — кровавый каламбур — «семья эвакуирована в надежное место». Возможно, она принадлежала язвительному Зиновьеву.

Да, расстрел Семьи должен был пока оставаться секретом, но секретом Полишинеля. Троцкий прав: Ленин знал — опасность расправы за кровавое деяние должна была сплотить ряды большевиков в эти ужасные для революции дни.

При этом, предвидя возможный крах, правительство, конечно же, пожелало остаться непричастным к расстрелу. Решение о казни должно было исходить от членов Екатеринбургского Совета. Это было полезно: у казнивших царя уральцев оставалось только два выхода — победа над белыми или смерть.

Но, в отличие от кровавых романтиков Троцкого и Зиновьева, Ленин был прагматиком. Казнь царя и Семьи должна свершиться только в одном случае: если падет Екатеринбург. Иначе Романовы должны были по-прежнему оставаться козырной картой в будущей Игре с великими державами.

Видимо, тогда и был продуман механизм: сигнал к началу казни Семьи не должен был исходить от яростных уральских революционеров. Он должен быть подан извне. Кем? Это мы узнаем позднее.

Таковы должны были быть результаты этой беседы. И Ленин не мог не чувствовать ее исключительность: июль — страшный месяц для революционеров. В июле был когда-то казнен Робеспьер, повешены пятеро декабристов… И вот в июле наступал час возмездия. Сыну того, кто когда-то убил его брата. Вековая охота революционеров за русскими царями заканчивалась…


Видимо, обсуждение участи царя вызвало у Ленина определенные ассоциации. Во всяком случае, в эти дни, когда вокруг все рушилось, он вдруг заинтересовался исполнением «Декрета о снятии памятников в честь царей и их слуг» (9 июля он настойчиво ставит этот вопрос на Совнаркоме).

С удивительным энтузиазмом борется Ленин с каменными изваяниями Романовых.

Из воспоминаний коменданта Кремля П. Малькова: «А вот это безобразие не убрали… — Ленин указал на памятник, воздвигнутый на месте убийства великого князя Сергея Александровича… Ильич ловко сделал петлю и накинул на памятник. Взялись за дело все, и вскоре памятник был опутан веревками со всех сторон. Ленин, Свердлов, Аванесов… и другие члены ВЦИК и Совнаркома… впряглись в веревки, налегли, дернули, и памятник рухнул на булыжник…». (Фантастическая картина!)

Уже после смерти Ильича традиция продолжится. При уничтожении Вознесенского собора Кремля вскроют саркофаги, разденут останки спеленутых московских цариц и свалят их на телегу. И повезет их лошадка — через древнюю Кремлевскую Ивановскую площадь. На одной телеге — мать и жена Ивана Грозного, жены первых Романовых, мать Петра Великого. Через дыру по доскам спустят их в подвал Судной (!) палаты.

Впрочем, через семьдесят лет начнут сбрасывать с пьедесталов уже памятники Ленину: насмешница-история!


Но вернемся в 1918 год. В Москве заканчивалась мучительная июльская неделя. Голощекин возвращался в Екатеринбург. Ильич уехал за город. Выходные дни он провел в Кунцеве — вместе с женой и сестрой. Он отдыхал.

Приготовление к убийству
Две последние недели

В Екатеринбурге, в ожидании возвращения Голощекина, уже шла подготовка к концу Романовых.

4 июля состоялась смена коменданта. Авдеев смещен, и комендантом стал чекист Яков Юровский. Одновременно заменена вся внутренняя охрана внутри дома. Но внешняя охрана из приведенных Авдеевым злоказовских рабочих осталась.

Остался и муж сестры Авдеева, водитель автомобиля при доме — Сергей Люханов.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению