Одновременно с запретом обращения в рабство индейцев Карл V передал все полномочия своим вице-королям в Мексике и Перу. Это был полный отказ от королевских прерогатив: император давал вице-королям право назначать любых колониальных должностных лиц и выполнять все функции по управлению подвластным краем. Поскольку Кортес не был вице-королем, он стал никем.
Отказавшись от власти над Индиями, Карл V отрекся от нее и в Испании. Указом 11 апреля 1543 года он передал управление королевством своему шестнадцатилетнему сыну Филиппу. Поскольку, овдовев, он лишился союза с Португалией, ему необходимо было его восстановить: наследнику трона предстояло обручиться со своей двоюродной сестрой юной Марией Португальской, дочерью португальского короля Жуана III и Катерины, младшей сестры Карла V. Император, который был не в силах провести похороны своей жены Изабеллы, не был расположен присутствовать и на свадебной церемонии своего сына, назначенной на ноябрь. 13 мая Карл покинул Испанию. Он вернется в нее лишь для того, чтобы умереть после своего отречения в 1556 году, будучи пораженным старческим слабоумием. Кортес лишился собеседника.
После алжирской катастрофы он понял, что король, не в силах справиться с гигантизмом собственной империи, оставит Испанию. Быть может, Карл сам ему об этом сказал, например, в Монсоне, где устроил пышный прием в честь Кортеса в знак благодарности за его участие в экспедиции против берберов.
[238] До отъезда короля в марте 1543 года Кортес направил ему несколько жалоб. Эти письма и записки преследовали три цели: Эрнандо хотел получить от Мендосы компенсацию, восстановить свои права и, если возможно, добиться отставки вице-короля; он требовал прекратить несправедливый судебный процесс против него и вернуть себе доброе имя; и, наконец, он желал получить подтверждение, что может в полной мере пользоваться всеми милостями и благами, пожалованными ему в 1529 году.
В конце концов ему удалось удовлетворить наполовину свои требования: король согласился направить в Новую Испанию инспектора с поручением расследовать деятельность Мендосы. Инспектор Франсиско Тельо де Сандоваль отправился в дорогу с «вопросником» из тридцати девяти обвинений, которым его снабдил Кортес. Тельо прожил в Мехико с 1544 по 1547 год и составил отчет явно не в пользу Мендосы. Но вице-король мог не беспокоиться. Он даже был переведен в Перу в 1550 году, что означало повышение. Кортес остался неотомщенным.
Два других вопроса, волновавших Кортеса, а именно процесс и подсчеты и пересчеты двадцати трех тысяч вассалов, так и не были улажены королем до отъезда. Кортес понял, что все кончено. Еще год он прожил при дворе, но как бы по инерции. Он обивал пороги, ходил на встречи, получал туманные обещания, присутствовал на свадебной церемонии будущего Филиппа II в Саламанке. Все тщетно.
Последнее письмо
3 февраля 1544 года Кортес взялся за свое самое страшное оружие – перо. Зимнее солнце осветило древнюю столицу кастильских королей, старый конкистадор в последний раз писал бросившему его королю, который так никогда и не прочтет этого письма.
«Ваше Святое и Августейшее Католическое Величество. Я полагал, что труды юности моей дают мне право на покой в старости. Сего ради провел я сорок лет, недосыпая и недоедая во все дни. Я жил, не расставаясь с мечом, я подвергал жизнь мою тысяче опасностей, я отдал состояние мое и жизнь мою служению Господу, дабы привести в овчарню овец, не ведающих Святого Писания вдали от нашего полушария. Я возвеличил имя моего короля, прирастил его владение, приведя под скипетр его обширные королевства чужеземных народов, покоренных мною, моими усилиями и на мои средства, без чьей-либо помощи. Напротив, вынужден был я преодолевать препятствия и преграды, возводимые завистниками, сосущими кровь мою, покуда их не разорвет, подобно пресытившейся пиявке.
За дни и ночи служения Богу я получил сполна, ибо он избрал меня для свершения Его воли…
За службу моему королю я был не менее вознагражден, ибо я имел радость видеть, что мои деяния были во благо самому великому и католическому государю, самому могущественному и величественному королю, коего имели когда-либо все королевства Испании, чьим сыном я являюсь. Ваше Величество, вспомните, что в первый раз, когда я поцеловал Вашу руку, передавая плоды службы моей, Вы проявили признательность и намерение отблагодарить меня. Вы словесно чествовали меня, но я отказался принять то, что Вы желали пожаловать мне, поскольку сие никоим образом не соответствовало моим заслугам.
Вы просили меня принять, объясняя, что сие есть всего лишь начало, первая милость, не имеющая связи с моими услугами, что Вы уподобились арбалетчику, давшему промах, и что в следующий раз Вы попадете в цель, вознаградив мои заслуги. То, что было подарено, было подарено, и Вы желали, чтобы я сие принял. Так мы расстались, и я целовал руки Вашего Величества.
Не успел я повернуться спиной, как Вы лишили меня всего, что подарили мне. Что до Ваших обещаний, Ваше Величество, то Вы никогда их не выполняли. То были всего лишь слова. Разве я не достоин? Несмотря на препятствия, я никогда не переставал служить Вам и приумножать Ваши королевства. Отчего Вы не сдержали Ваших обещаний и отчего Вы забрали у меня то, что я имел? Заметьте, я не знаю, не было бы лучше для меня не иметь ничего. Дороже и сложнее защищаться от Ваших тиунов, чем завоевывать землю врагов. По крайней мере, мои тяготы и труды доставили мне одно удовлетворение – удовлетворение исполненного долга, без которого я не знал бы покоя в старости…
Я еще раз обращаюсь к Вам, Ваше Величество, дабы просить Вашей доброй милости созвать судей Совета Индий и судей других Советов, коим доверяете Вы управление Вашими королевствами и Вашу королевскую совесть. Не будет неподобающим испросить их мнения о милости, оказанной Вашим Величеством вассалу, одной малой части всего, что досталось Вашей королевской особе без малейшего труда, малейшей опасности, малейшей тревоги и малейших затрат и что не приносит ничего, кроме чистого дохода…
Сие было бы для меня благом великим, если бы Вы ответили мне в скором времени, ибо всякая задержка мне наносит вред. Пришло время мне вернуться домой, не по летам мне более бродяжить по постоялым дворам, мне предстоит очиститься перед Богом и уладить мои с ним счета, а сие дело долгое. Мне остается мало времени на покаяние. Но знайте, что я предпочту лишиться имения моего, нежели души моей.
Да хранит наш Господь Бог королевскую особу Вашего Величества и да приумножит Ваши королевства и государство по Вашему желанию, как Вам того будет угодно.
Вальядолид, 3 февраля 1544 года. Маркиз дель Балле».
Хуан де Самано, секретарь регента, положил письмо на стол. Глубоко вздохнув, он поднялся посмотреть в окно. Он не спрашивал себя, почему он ощутил вдруг такую подавленность, почему сердце забилось чаще и стало тяжело дышать. Он знал, что это его совесть противоречит государственным интересам. Со вздохом он вернулся на свое место и в левом углу письма наискось вывел: «Отвечать нет оснований».
[239]