Письмо повергло Кортеса в смятение. Если бы Эрнан действительно был настроен против испанцев, то он поступил бы, как Гонсало Герреро в Четумале: ушел бы партизанить в джунгли, открыто перейдя в другой лагерь, растворился бы среди индейцев и исчез бы с испанской сцены. Но Кортес не был Герреро, и его желание создать креольское общество исключало – пока еще – отказ от испанской составляющей общего корня. Он не последовал указаниям короля и объяснил в письме, почему он не исполнит их и впредь. Кортес настаивал на своем. Можно было бы говорить о философском диспуте, эпистолярной перепалке, если бы это не было смертельным поединком без пощады к побежденному. Кортес осмелился говорить с королем как равный с равным и даже читать тому нотации… не зная, как воспримут этот урок. На руках Марины спал маленький Мартин, десятилетняя Каталина ткала кечкемитль в дворике их дома. Семья Кортеса была здесь, в Мехико, но сражение, которое он начал, еще не было выиграно.
Поход на Лас-Гибуэрас (1524–1526)
Отказ от власти
В октябре 1524 года Кортес, обладая всей полнотой власти, решает оставить Мехико. Он вознамерился предпринять поход в земли майя – столь же опасный, сколь и дальний. В описываемое время судьба, казалось, благоволила конкистадору: он обладал богатством и властью; он достиг своей цели и мог реализовать самые заветные мечты; он мог и дальше жить в любимой им ацтекской столице, величием и красотой которой не уставал восхищаться… Но неожиданно он бросает все. Не часто случается, чтобы правитель на пике могущества сам отошел от власти. Этот эпизод жизни Кортеса скрывает дымка таинственности, и ни один биограф не мог его толком объяснить. Поступок конкистадора настолько иррационален, что многие исследователи прерывают описание его жизни 1524 годом, довольствуясь несколькими завершающими страницами о последних годах жизни Кортеса и его смерти. Однако можно попытаться проанализировать имевшие место противоречивые поступки и неожиданные повороты, обратившись к внутренним переживаниям нашего героя.
Провалился ли завоевательный поход Кортеса? Нет. В октябре 1524 года Эрнан контролировал полностью всю территорию, составлявшую некогда «империю» ацтеков. На северо-востоке он завладел районом гуацтеков, где его помощник Сандоваль основал испанский город Вилла-де-Сантистебан-дель-Пуэрто возле индейского города Чипа в устье реки Пануко. Тотонаки с первого дня примкнули к конкистадорам, и на их землях испанцы основали два поселения – Веракрус и чуть подальше к югу – Медельин, названный так в память родного города своего предводителя. Северный берег перешейка Тегуантепек удерживался гарнизоном Эспириту-Санто, расположенного недалеко от Коацакоалько. Этот город был основан все тем же неутомимым Сандовалем, и в его окрестностях получил свою энкомьенду хронист Берналь Диас дель Кастильо. За равнинами Тласкалы солдатами Франсис – ко де Ороско в декабре 1521 года была захвачена Оаксака. К югу от Мехико вскоре были найдены богатые месторождения серебра и олова Такско. На востоке испанцы предприняли экспедицию в Мичоакан, который был жестоко завоеван Кристобалем де Олидом в июле 1522 года. От Мичоакана испанцы вышли на побережье Тихого океана, названного ими Южным морем. Конкистадоры основали первый порт на этом океане в Закатуле, в месте впадения реки Бальсас – на границе земель науа и тарасков. Из Мичоакана Кортес направил также экспедиции на запад, где опять-таки Сандоваль основал 25 июля 1523 года очередной город – Вилла-де-Колима. Затем в начале 1524 года Эрнан поручил одному из своих родственников, Франсиско Кортесу де Сан Буенавентуре, рекогносцировку южной части современных штатов Халиско и Найарит. К югу от Такско под контроль испанцев перешла территория йопи, и в подходящем местечке Акапулько был построен порт. На том же тихоокеанском побережье, но восточнее, Альварадо завладел землей микстеков и, пролив море индейской крови, взял город Тутепек, куда в марте 1522 года был перенесен (уже в третий раз) город Вилла-Сегура-де-ла-Фронтера, изначально основанный в Тепеаке. И наконец, закрепившись в Тегуантепеке к югу от одноименного перешейка, Кортес вышел на западную границу бывшей империи Мотекусомы.
В присутствии Кортеса на том или ином фронте не было стратегической необходимости, а стабильность в регионе позволяла ему строить планы по захвату всей доиспанской Центральной Америки, избрав новой целью земли майя, которые лежали восточнее Мексики. Кортес снарядил две экспедиции. Командование первой, морской, было доверено Кристобалю де Олиду. Под его началом были четыре сотни солдат с пушками и снарядами и восемь тысяч золотых песо для закупки на Кубе лошадей и провианта. Эскадра из шести кораблей вышла в море 11 января 1524 года. Сухопутной экспедицией командовал Педро де Альварадо, который выступил 6 декабря 1523 года на Гваделупу, где 25 июля следующего года по своему обыкновению основал на крови город Сантьяго. Кортес в своем официальном отчете Карлу V посчитал нужным объяснить, что поход предпринят с целью отыскать знаменитый пролив из Северного моря в Южное. Впрочем, маловероятно, чтобы Кортес сам верил в этот географический миф, для этого он был слишком хорошо информирован. Кортес стремился подчинить себе весь комплекс древней Центральной Америки, которая, по его сведениям, простиралась до Коста-Рики, включая в себя практически всю современную Центральную Америку.
Если отказ Кортеса от власти был вызван не военными неудачами, то, может, стоит поискать причины морального плана? Не исключено, что Кортеса потрясли ограниченность и жестокость его солдат, разорявших завоеванные земли, но Эрнан был человеком своего сурового времени, хорошо знакомым с грязной стороной войны. Стоит подыскать другое объяснение.
Не деморализовало ли Кортеса дело Гарая? В том достопамятном 1524 году весь Мехико судачил о причастности Эрнана к скоропостижной смерти губернатора Ямайки. Обратимся к фактам. С 1519 года Франсиско де Гарай без устали посылал корабли в Мексиканский залив на поиски знаменитого пролива, выдуманного Колумбом. Того самого пролива, который, по мнению генуэзца, должен был вести прямиком в Китай. Гарай был ветераном Нового Света. Темная лошадка, человек без прошлого, появившийся из ниоткуда. Он стал свояком Христофора Колумба, женившись на португалке Анне Мониц, сестре жены первооткрывателя Фелиппы Перестрелло э Мониц. Войдя в клан Колумбов, Гарай принял участие в последней экспедиции генуэзца в 1493 году. Он проявил себя одним из самых алчных покорителей Санто-Доминго и быстро сколотил себе большое состояние. После назначения на пост губернатора Ямайки, он беспрестанно оспаривал у Кортеса его мексиканские завоевания. Получив снаряжение от епископа Фонсеки и губернатора Веласкеса, Гарай направил в начале 1523 года четвертую экспедицию, которая высадилась в районе Пануко. Солдаты Гарая разбрелись, беспокоя местное индейское население. Кортесу пришлось лично прибыть на место, чтобы восстановить порядок у гуацтеков. 25 июля 1523 года на севере Мексики высадился сам Франсиско де Гарай в компании с вернувшимся Хуаном де Грихальвой. Они ступили на берег в местечке Рио де лас Пальмас на севере Пануко. Гарай привел с собой внушительные силы – десяток кораблей и около тысячи человек.
Гарай чувствовал себя как дома, поскольку Пануко был пожалован ему Фонсекой. Естественно, Кортес придерживался иного мнения. Между Кортесом и Гараем началась самая настоящая война, заложниками которой стали индейцы, склоняемые обеими враждующими партиями перейти на ту или иную сторону. Совесть Кортеса была спокойна, поскольку он располагал грамотой Карла V, предписывавшей Франсиско де Гараю не вмешиваться в мексиканские дела.
[172] Королевский указ был подписан в Вальядолиде 24 апреля 1523 года, но, по всей видимости, Гарай не был знаком с его содержанием. В конце концов правитель Новой Испании пригласил Гарая в Мехико и принял с большим гостеприимством. По одному из преданий, подтвержденному самим Кортесом, два завоевателя решили поженить своих детей. Кортес обещал выдать за сына ямайского губернатора свою старшую дочь Каталину, кубинскую метиску. Проведя ночь на Рождество 1523 года в доме Кортеса, Гарай неожиданно скончался спустя всего несколько дней. Злые языки тотчас заговорили о злодейском отравлении.