Бега - читать онлайн книгу. Автор: Юрий Алексеев cтр.№ 40

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Бега | Автор книги - Юрий Алексеев

Cтраница 40
читать онлайн книги бесплатно

— Написал… Написал, — как испорченная пластинка повторял Лесипедов и прихлопывал себя в такт по ребрам.

— Да кто написал? Что написал?

— Мальчик. Гвоздем, — горестно выдавил Лесипедов. Что было написано — он не сказал, а только окатил Кытина ненавидящим взглядом.

— Ну, Машенька, нам пора! — сказал он поклоннице Хемингуэя. — А то, пока тут сидишь, дверцы свинтят и колеса унесут… Спасибо всем за компанию.

Последние слова получились с двусмыслицей, и потому проводили квадратного быстро и холодно.

— Да, желудевое «Здоровье», — подтвердила Инга, когда хозяин вернулся из прихожей. — Но мир духовный, как сказал в частной беседе Рембо, должен соответствовать материальному. И гармония достигнута. Перед нами — европеец!

Белявский бешено зааплодировал.

— Стиль «ампир» — это не мещанская прихоть, а потребность души, — продолжала Инга. — «Все мы умрем одинаково, — говорил мой друг Соловейчик, — но в разных постелях».

Конец речи был не понят, но одобрен.

Наступила очередь сказать что-нибудь и хозяину. Ему было трудно. Трубка начисто сожгла язык. Из-за этого он ничего не ел, а пил наравне со всеми и размяк хуже Кытина.

— Просим, просим! — не отставали гости.

— Друзья, эвра… европейцы, — начал он с видимым усилием. — Я счастлив… Благодарю, что вы, вы все не оставили меня в трудную минуту. В самом деле, кем я был «до того»? А теперь я «личность»! Ты понимаешь, Анюта? Личность!..

Тут он забылся и хотел было раз и навсегда выяснить отношения с женой, но Белявский одернул его возгласом «ура!»

— Ведь что такое счастье? — пробился сквозь «ура» Золотарь. — Это когда гармония… А у меня она полная…

С этими словами Золотарь грузно осел в кресло и упал подбородком в салат.

Пока Иван Сысоевич говорил, Стасик безотрывно смотрел на «Голубого козла».

«Ну погоди, „Сетон-Томпсон“, испеку я тебе пирожок!» — вспыхнула долго крепившаяся Карина и, склонившись к Герасиму Федотовичу, прошептала ему какие-то слова.

Дядя Гера опрокинул на радостях фужер и сам не свой заерзал на стуле. Едва дождавшись слова «гармония», он тут же взвился над столом, будто хотел поддержать падавшую люстру.

— Товарищи, попрошу внимания! — закричал он. — У нас тоже будет гармония!

— У кого это «у вас»? — поднял голову из салатницы Золотарь.

— У нас с Кариной Зиновьевной, — с удовольствием уточнил Герасим.

— Как, вы уже?! — воскликнула Инга. — Вот это новость. Поздравляю!

— Поздравляем. Примите наши!.. — загудели за столом, повинуясь человеческой одержимости подстрекать любую женитьбу, даже если на свадьбу и не пригласят.


Бега

Стасик на мгновение окаменел. Под ребрами у него что-то поднялось, а в горле стало жарко и сухо.

— Стоп! — сказал он сиплым голосом. — Отбой! Поздравления отменяются.

Гости попритихли. Герасим Федотович подавал Стасику отчаянные знаки, но тот на это никак не реагировал.

— Это почему отменяются? — с мстительным вызовом проговорила Карина.

— Потому что этот «полярник», — Стасик почти уперся пальцем в Герасима Федотовича, — дрейфует в секте! Он поп! Его дело венчать, а не венчаться.

Бывший полярник ухватился за невесту, будто ее угоняли на чужбину.

Наступила церковная тишина.

— А-а-а! — нарушил тягостное молчание Кытин.

— Главное, самоанализ.

Слова Кытина были приняты с облегчением. Никто толком не знал, модна ли в Европе религия. Молодой талант внес ясность.

— А приход у вас большой? — как ни в чем не бывало осведомился практичный Белявский.

— Ой, какая прелесть! — заверещала Драгунская. — Служитель культа читает Герштинга?!

— Между прочим, я крещеный, — пьяно признался Золотарь.

— Не слушайте его! — перебил Герасим Федотович. — Не верьте ему, Кариночка. Он аферист, а я… я порвал с религией…

— Значит, вас по телевизору покажут, — убежденно сказала Анюта. — В Белужинске три дня показывали.

— Да что там покажут! Квартиру дадут, — предположила Драгунская. — Получше, чем в Доме композиторов.

Стасик потерялся. Он хватил полной грудью воздух, намереваясь выложить насчет Ванятки и Потапа, но вместо этого махнул рукой и, сказав вроде Кытина: «А-а-а!» — устремился на выход.

— Во-во, — забубнил ему вдогонку Кытин. — Главное постичь себя. Это надежно, выгодно и бескорыстно…

Глава XXII
Вчерашнее «Я»

«С добрым утром!» — поздравил Стасика женский голос. Потом послышались обрывки музыки и задушевный нутряной смешок.

Стасик натянул одеяло на голову (после вчерашней вечеринки он заночевал у брата), но спать уже больше не хотелось. Он поворочался с боку на бок и приподнялся на локтях.

…«Все опешили! Все думали, он не умеет ездить на велосипеде, а он… Он оказался доктором наук, филуменистом, да еще мастером по современному пятиборью!» — празднично доложило радио.

Дикторша выдержала паузу и уже обыденным голосом добавила:

— Вы слушали воскресный рассказ Юрия Нешуйского «Вот так не умеет!».

Стасик потянулся всем телом и выдернул штепсель. Репродуктор затих.

Фыркая и обмахиваясь на ходу полотенцем, из ванной показался Роман.

— Вставай, жених, — сказал он, — свадьбу проспишь.

— Иди к лешему! У меня к ней чувство. Понимаешь? Большое и теплое, как Гольфстрим.

— Ладно, не буду, — сказал Роман. — Но в компанию ты меня завел отменную. Один сторож при собственной машине чего стоит! Не человек, а недостающее звено Дарвина…

— Да, похоже, он сбежал из сухумского питомника, — согласился брат. — Отломил по дороге хвост, обменял его на пиджак и — с добрым утром, товарищи! Нет, это не гомо сапиенс, и уж тем более не Ньютон. Эволюция его не коснулась и не коснется.

— Не скажи. На его голову тоже падают яблоки, но он их тут же съедает или продает. Хватательный инстинкт, братец. Вчера вечером я видел это собственными глазами. Честно говоря, ты меня просто насмешил.

— Ничего, я люблю смеяться последним! — Стасик покраснел, что случалось с ним только по большим праздникам. — Наш Герасим ни с чем пойдет в монастырь. Да, да, «Голубой козел», считай, у меня в кармане… А это, Роман Ильич, худо-бедно, двадцать тысяч!..

— Какие двадцать тысяч?! Не надо так напиваться, братец!

— Обыкновенные: десять за ножки, десять за рожки, итого — двадцать прописью…

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию