Легенды Седого Маныча - читать онлайн книгу. Автор: Идиллия Дедусенко cтр.№ 5

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Легенды Седого Маныча | Автор книги - Идиллия Дедусенко

Cтраница 5
читать онлайн книги бесплатно

— Нечистое место, — прошептал Матвей. — Не бери ты эти незабудки. Ну их!

Григорий поспешно опустил в ямку вырытый кусок земли и отпрянул от загадочного места. Чего он только ни повидал в степи, но от этого даже его бесстрашная душа смутилась.

— Григорий, — вдруг как-то жалобно позвал Матвей, — а где Черноухая?

Григорий несколько раз повернулся вокруг себя. Долго всматривался в степь — овцы нигде не было. Кругом простиралась все та же сизо-бурая равнина — разве на ней овцу заметишь? Когда вернулись на кошару и осмотрели отару, то убедились, что Черноухой здесь не было. Этот необыкновенный случай, степное колдовство, связанное с приблудившейся овцой, так жгли Матвея, будто ему под сердце наложили целый ворох горячих углей из костра. И он рассказал Дарье с Алешкой про Черноухую и незабудки, стараясь придать этому случаю еще больше таинственности. Алешка слушал, разинув рот, а Дарья, широко раскрыв глаза, вся трепетала и повторяла:

— Наталья это, а никакая не овца…Душа ее по степи блукала, дитя искала. Загубили, значит, дитя ироды! То-то она так жалобно блеяла. Плакала. Точно, Наталья это!

— Сказки все это, — сказал Алешка. — Душа отдельно от тела не живет, нам учитель сказывал.

— Цыц! — прикрикнул на него Григорий. — Читать, писать научился, так уже и грамотей!

А Матвей, вспоминая подробности этого случая, все раздумывал. Кто ж его знает… Может, овца чужая приблудилась. Как пришла, так и ушла. А может, и впрямь Натальина душа? И кто под незабудками схоронен? Не ребенок ли ее? Эх, чего только в той степи не бывает!

Маревна

Эту историю дед Матвей детям своим, а потом и внукам рассказывал.

Почабановал он немного на хозяина и решил в город идти, там работу поискать. Дорога через степь шла, пустынную и неоглядную. Родители и соседские старики отговаривали: одному в такой путь опасно отправляться, да еще пешком. Маревна, царица степная, так замордует, что будет он по степи кружить, никогда оттуда не выйдет да и сгинет.

Матвей отмахивался: сказки все это, нет на свете никакой Маревны. Обещал он своей невесте Насте в городе устроиться, а потом и ее туда забрать. В общем, настоял на своем. Взял флягу с водой, каравай хлеба и отправился в путь. А перед этим, то ли в шутку, то ли всерьез, попросил Настю:

— Чтобы Маревна меня не околдовала, люби меня крепче, думай обо мне каждый день. Вот твоя любовь дорогу-то мне и укажет.

Перекинул через плечо суковатую палку, выдернутую из плетня, зацепил за сучок котомку и пошел в рассветный час по пыльной дороге, потом свернул в степь, решил прямиком пройти, чтобы путь сократить. Шел два дня по степи и дивился ее пустоте: кругом полынь да ковыль и ни одной живой души. Ночевал прямо на земле, прогретой за день солнцем. А когда земля начинала остывать, он поднимался и при зыбком свете угасающих звезд осматривал степь. И до чего же она была порой похожа на родимый Маныч! Смотришь и не поймешь, то ли это ковыль от ветерка колышется, то ли волны по озеру перекатываются.

В безбрежном просторе причудливо гуляли какие-то тени: то ли отражения низко плывущих облаков, то ли души погибших путников. И вспоминал тогда Матвей слухи о тех, кого «замордовала» степная царица. Говорили, кто ее увидит, тот неотступно будет за ней ходить, пока совсем с дороги не собьется и не упадет без сил. Тут и растерзают его дикие звери, истлеет он под жарким солнцем, а тоскующая душа его пойдет бродить по ковылям, наводя страх на каждого, кто отважится в одиночку ходить по бескрайней степи.

На четвертый день пути Матвей почувствовал, что ослаб. Поглядел на оставшийся кусочек хлеба величиной с пол-ладони и медленно, боясь уронить хоть крошку, съел. Опрокинул фляжку, в которой была вода, — оттуда не вылилось ни капли. Оглянулся вокруг — ни ручья, ни даже болотца. Полдня терпел, а когда солнце стало прямо над головой, почувствовал, что мутится у него разум от жажды.

Присел передохнуть, осмотрелся. Кругом стоял неподвижный ковыль, а над ним дрожало марево, поднимаясь к небу теплыми потоками. Долго смотрел перед собой совсем обессилевший Матвей, надеясь увидеть хоть какие-то признаки жилья или такого же, как он, заблудившегося путника. Появись хоть одна живая душа, ему стало бы легче. Но никого! Ум у него совсем помутился. В груди словно костер развели. «Пропаду, — безнадежно подумал Матвей, — ведь пропаду!».

И вдруг в плывущем над степью мареве стал он различать очертания женской фигуры. Вздрогнул Матвей: уж не Маревна ли сама? Видать, она и есть. Высокая, статная, в полупрозрачном голубоватом платье и с длинной голубой косой, она стояла над степью неотразимо прекрасная и слегка колыхалась, будто туман на ветру.

У Матвея сердце шибко-шибко забилось при виде этакой красы. А Маревна протянула к нему руки, приглашая встать. Потом повела рукой над степью. Матвей поднялся, будто во сне, чувствуя, что не совладать с ее волей. И тут увидел…волны! Да не Маныч ли это родимый? Не к нему ли он снова вернулся?

Волны плавно катились одна за другой. Маревна, покачиваясь на волнах, улыбалась и, слегка поводя рукой, все звала и звала Матвея к себе. А где-то над ним, наверху, звучала нежная музыка, будто высоко в небе пели волшебные свирели. И забыл Матвей о рассказах бывалых людей, об их предостережениях, кинулся к Маревне, не сводя с нее глаз, кинулся к воде и думал, как припадет сейчас к краю платья царицы, как окатят его прохладные волны. И такой радостью наполнилась его душа, какой он никогда до того не испытывал.

Он шел все быстрее, почти бежал, а недосягаемые волны откатывались все дальше, и Маревна плыла над ними, как прекрасное видение, и притягивала к себе своей неописуемой красотой. А когда Матвею показалось, что он уже настиг ее и вот-вот коснется полупрозрачного платья, будто сшитого из голубого воздуха, он споткнулся и упал без сил.

Вот и пришел ему конец, никто не узнает, где истлеют его кости, думал он. И тут на минуту пришел в разум. Неужто даст погубить себя ни за что, ни про что? Неужто не одолеет силу Маревны? Он приподнял голову и, глядя на степную царицу, горячо прошептал: «Заманиваешь, проклятая? Так знай же, не пойду я больше за тобой! Настенька моя краше тебя!»

Маревна сильно колыхнулась от такой обиды, потом мелко-мелко задрожала и медленно растаяла. Только голубая струйка, тянувшаяся к небу, напоминала о ней. И сразу исчезли синие волны. О чудном видении напоминал только легкий звон в ушах. А сквозь него пробивался еле слышный голос Насти: «Люблю тебя! Помню и жду!»

Матвей увидел, что лежит у края житного поля, которое слегка колышется в знойном мареве, напоминая волнующееся море. Тяжело дыша и все еще ощущая непостижимую силу Маревны, он потрогал голубоватый колос с длинными усиками: вот-вот начнет созревать. «Значит, люди близко, коли рожь растет», — осенило его. И он побрел прямо через поле, раздвигая упругие стебли.

Солнце уже опустилось низко над степью, когда Матвей пересек поле и вышел к едва приметной тропинке. «Она скорее к человеку приведет», — подумал он и свернул на нее. Осознав свою твердость, он пошел по тропинке, не оглядываясь, страшась снова испытать на себе притягательную силу Маревны. Вскоре показался темно-синий дымок, какой бывает, когда жгут кизяки. Матвей увидел неподалеку длинную саманную кошару и рядом маленькую хатку, возле которой топилась летняя печь. У печи сноровисто хлопотала молодайка в белом платочке. Матвей чуть не заплакал от радости, увидев снова человеческое жилье. Измученный длинной дорогой, зноем, жаждой и степными видениями, он упал на колени и низко, припадая лбом к пыльной тропе, поклонился святому очагу жизни. И такая тоска по дому, по родной приманычской земле охватила его, что готов он был хоть на коленях приползти ко всему, что так дорого сердцу.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению