Тропа бабьих слез - читать онлайн книгу. Автор: Владимир Топилин cтр.№ 5

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Тропа бабьих слез | Автор книги - Владимир Топилин

Cтраница 5
читать онлайн книги бесплатно

Скупой на слова Васька Тулин, мало, что расскажет про тайгу. Однако на вопросы деда разговорился, отвечает, хотя с расстановкой, обдумывая каждое слово. Шутка ли, в переходном зимовье четырнадцать человек, двадцать восемь ушей. Может, кто-то и спит, а другой, притаившись, слушает. Не дай бог лишнее сказать, тайну какую-то! Потом локти кусать будешь…

Постепенно нары ожили. Зашевелились комковатые мешки, мужики поднимали головы, друг за другом вставали, выходили на улицу. Тихий, теплый вечер звал охотников в дорогу. До первой таежной деревни идти несколько часов. Однако днем не пойдешь: теплое солнце начинает припекать, мокрый снег липнет на лыжи, идти невозможно. Приходится охотникам передвигаться ночью, по насту, а днем спать в избушках, ожидая ночной прохлады. В такие дни, возвращаясь домой, выбираясь из тайги по притокам к Большой реке, на переходных избах могут встретиться до десяти пар промысловиков. Где уж тут расположиться всем на одних нарах? Приходится хитрому дедушке Трапезникову сыпать на печку перец да поскорее, пока остальные чихают и кашляют, занимать уютное место в углу зимовья.

Наконец-то все встали, высвобождаясь из тесного плена зимовья, вышли на улицу. К бирюзовому небу взметнулся большой костер. По округе поплыл манящий запах разогреваемой еды. В котелках закипел незатейливый ужин. Общая масса охотников разбилась на пары, кто с кем ходит в тайгу, с тем и еду делить от начала до конца. Так заведено у промысловиков: с кем тянешь лямку, с тем и сухарь пополам! Однако делиться не забывай с просящим! Может статься, так сам завтра просить будешь.

Тит Нилович, на правах уважаемого возраста, с ровесником Михаилом Ивановичем Котовым в избушке за столом трапезничают. Братья Сторожевы, из Тюхтят, в сенях на лыжах стол накрыли. Добрынин Иван, Мальцев Гришка да Тулин Иван, сваты между собой, тоже свои котомки развязали у костра. Семен Пономарев с Егоркой Подольским особняком, на чурке, за костром пищу принимают. Где-то в избушке, у оконца, Просвирины, отец с сыном ужинают. В углу зимовья староверы братья Мурзины Михаил и Федор притихли, не дай бог кто на них табаком дыхнет либо к чашке притронется.

Ужинают охотники, не спешат, есть еще время до темноты. Надо подождать, когда наст подмерзнет, чтобы лучше идти было, не проваливаясь. Кто-то из мужиков редкие шутки да прибаутки отпускает, в основном деда Тита на старости лет потчуют, помнят, что трубу закрыл, всех из зимовья выкурил, а сам на царское место прилег, у теплой стены. Дедушка Трапезников на реплики не обращает внимания: «Эх, что там?! Тешьтесь, ребятки, над старым. Потом будет что вспомнить! В этом году последний раз на промысел выходил!..» Мужики наперебой возмущаются: «Ты, старый, об этом еще двадцать лет назад говорить начал, однако с тех пор уже третью пару лыж дохаживаешь! Нам всю кровь выпил, спать не даешь!..»

В словесной перебранке нет злобы. Каждый из промысловиков уважает Тита Ниловича, прощая ему все чудачества, как своего отца. Каждый знает, что пройдут годы, сам таким будешь. А что слова, так это все шутка, есть с кем пообщаться после долгих дней одиночества. К дедушке Трапезникову привыкли, как к горному воздуху, без которого нельзя дышать. И никто не может представить, как все будет, если на будущий сезон с ними не будет Тита Ниловича.

Вот и ужин на исходе, мужики по последней кружке чая пузырят, в оконце да на солнце посматривают: пора в дорогу собираться. У всех настроение поднялось, вместе, гуртом, идти веселее. Всегда так ходят соболевщики при заходе в тайгу и обратно. Однажды сговорившись, выходят из дома все разом, ранним утром, постепенно разбредаясь по рекам и распадкам. Назад, в деревню, возвращаются так же, к означенному дню собираясь в переходном зимовье. Понятно, что так легче попеременно лыжню топтать, в критическую минуту помочь друг другу, да и безопаснее. В памяти промысловиков остро живы воспоминания, когда худые люди убивали охотников из-за соболей…

Собравшись в путь, мужики присели на дорожку, кто перекурить, другие, примету подтвердить. В молчании вдруг все приподняли головы, прислушались, не показалось ли? На реке, за поворотом, послышался тяжелый шорох. Шаги! Переглянулись между собой охотники: зверь или человек? А может, лед провалился, наледь поверх наста пошла?

Нет, не наледь весной питается. Чуть позже, повторилась тяжелая поступь, идет кто-то, теперь уже явно, не зверь. Молодая корка под грузным телом наждачной бумагой шуршит, олень да сохатый так не ходят. А звук ни с чем не спутаешь: человек на лыжах шагает!

Стали гадать промышленники, кто бы это мог быть? Ясно, что кто-то из соболятников домой возвращается. Но кто, так и не могут представить.

– Может, Стрельниковы, из Тюхтят? – почесал затылок Васька Тулин. – Так нет же, они еще доселе, в конце февраля вышли…

– А не Скотниковы ли, из Бугуртака? – козыряет ладонью лоб Тит Нилович. – Да вряд ли тоже. Скотниковы, отец с сыном, по Поперечке ходили, след был, тоже домой ушли…

Ответ напросился сам собой. Из-за поворота показались две плотные, сбитые, бородатые фигуры. Первый человек тянул лямки с гружеными нартами. Второй, сзади, на лыжах, подталкивал тяжелый груз оглоблей, помогая напарнику. До зимовья от поворота расстояние полета пули, но все, кто сейчас был здесь, узнали путников. Однако это не вызвало должной радости от встречи в тайге, как это бывает, когда люди долго не видятся. Многие из присутствующих нахмурили брови, сурово переглянулись, стали молча собирать котомки. Было видно, что кто-то не желает встречи с охотниками, поэтому старается избежать приветственных речей.

Дегтярев Матвей – потомственный охотник из знаменитого рода Дегтяревых. Со времен Столыпинской реформы, освободившись от кабального помещичьего гнета, влившись в ряды переселенцев, в поисках лучшей жизни потянулись Дегтяревы в далекую, суровую Сибирь. Трудными оказались первые годы на новой земле. Наспех срубленные поздней осенью землянки, теснота, холод, голод, долгая зима, глубокий снег унесли жизни многих людей. Поредела и семья Дегтяревых. Однако переселение не было напрасным. Уже первая весна вольной рукой мудрой матушки Природы определила превосходство задуманного. Богатые плодородные земли, тайга-кормилица удивили людей своей необычайной щедростью. Посеянной ржи хватило на зиму. Мясо, рыба, несоизмеримый урожай кедрового ореха навсегда прогнали голод. Новые, построенные из ядреных накатов кедра дома вселили тепло и уют. Промысел пушного зверя принес достаток. За несколько лет, освоившись на новых землях, Дегтяревы, как и десятки других семей-переселенцев, стали жить праведной жизнью тружеников: не ленись, работай, и ты будешь сыт и одет!

Основным промыслом жителей глухих, таежных деревень всегда считалась добыча соболя. Бесконечная тайга, высокие хребты, голубые перевалы, мраморные гольцы были исконной вотчиной обитания дорогого зверька. За полосатую, шоколадную шкурку купцы не жалели денег. Мудрая пословица – день год кормит! – оправдывала себя устами младенца. Занимаясь охотой на соболя полтора-два месяца, охотники безбедно жили оставшееся время года. На том и крепился образ жизни Дегтяревых.

Проверенный способ добычи аскыра – ловчая сеть, или обмет, – всегда считался главным, едва ли не единственным. Промышляя по старинке, дедовским уроком, охотники не желали менять процесс охоты. Однако Матвей Дегтярев изменил опыту. Однажды побывав в уездном городе, он увидел небывалое чудо промышленности, железный капкан. Купец Колыванов, скупивший у Матвея соболей, рассказал, как работает «железная собака», рассказал о способах охоты зауральских промышленников, предложил купить несколько самоловов. Пребывая в изрядном веселье, опытный охотник согласился на сделку, приобрел чудный механизм. Позже, отрезвев, Матвей корил себя за потраченные деньги, – лучше бы жене купил цветной платок! – но поздно. Зимой охотник все же решил испытать обнову на собольей тропе, и был немало удивлен! Результат превзошел все ожидания и надежды. За короткий период времени, без особых усилий, Матвей один поймал четырех соболей, в то время как другие охотники, с обметом, вдвоем добыли по два-три аскыра.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию