В преддверии глобальной катастрофы - читать онлайн книгу. Автор: Александр Штейнберг, Елена Мищенко cтр.№ 10

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - В преддверии глобальной катастрофы | Автор книги - Александр Штейнберг , Елена Мищенко

Cтраница 10
читать онлайн книги бесплатно

– Что же делать, – со слезой в голосе вопрошал Сергей. Они же там все одного размера.

– Подумаешь проблема, – отвечал долговязый Вася. Возьмешь ножницы, отчекрыжишь полметра. Еще на стильные трусы хватит.

– А что же делать с рукавами? – рукава были тоже до колен.

– Тоже отрежешь – сделаешь гетры.

– А зачем мне гетры?

– Когда будешь играть в футбол, прикроешь ими щитки.

Молодец Вася! На все у него есть ответ. А у меня в голове тут же родилась подтекстовка для карикатуры к будущей светогазете.


«И стоит Сергей в тельняшке,

Как в смирительной рубашке».

Светогазета на тему лагерей потом вышла самой большой и самой интересной из всех наших светогазет. Особенно тепло она была встречена нашим дамским коллективом, который в силу определенных обстоятельств не мог принять участия в наших военных учениях. Вообще, воспоминания о лагерях еще долго жили в нашей памяти.

Курсы военных дисциплин нам читали полковники: Чукарев, Гулько, Севериновский. Все они, как и заведующий кафедрой генерал-майор Савич, были одинаково маленького роста, но с бравой выправкой. Выделялся среди них крупной фигурой только полковник Малышев. Читали нам они фортификацию, минное дело, тактику и уставы. Мы проектировали мосты, переправы, блиндажи, доты и другие фортификационные сооружения. Оценки ставили довольно либерально. Минное дело мы, слава Б-гу, изучали только теоретически. Полковник Гулько очень плохо слышал – это, очевидно, были последствия его увлечения собственным предметом – «минирование и разминирование».

– Сапер ошибается один только раз, – любил повторять он, – это вы должны твордо усвоить.

Он вообще почему-то любил заменять е на о.

– Совремонная война должна вестись с применением совремонных технических достижений.

– Все три взвода стрелковой роты одновремонно продвигаются вперед и занимают новый рубеж…

В случае успешного выполнения курсовой, он говорил:

– Вам четворка.

Его глухоту безбожно использовали наши отчаянные остряки. Во время лекции кто-нибудь из них поднимал руку.

– У вас вопрос?

– Да! (громко, а дальше уже тише) Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана?

При этом он протягивал руку к схеме, на которой полковник показывал расположение минного поля. Внешне выглядело так, как будто студент действительно заинтересовался этой схемой.

– Подойтите поближе и говорите громче и творже. А вы чего улыбаетесь? Здесь ничего смешного нет. Ситуация очень опасная и сложная. Берите пример с Соболева, – говорил он указывая на остряка. Вот курсант серьезно относится к излагаемому материалу. И перестаньте все писать.

– Так мы же ведем конспект.

– Никаких конспектов. Первое – материал секретный. Второе – вам всем будут выданы необходимые пособия. Вы видели когда-нибудь офицера на фронте под минометным огнем с конспектом в руках?

Наши бравые полковники сопровождали нас в лагеря. В лагерях, где собрались группы от всех институтов, наша рота была привелигированной. Офицеры ждали нас – архитекторов, их простые солдатские души стремились к прекрасному. Они хотели заставить нас рисовать, рисовать и еще раз рисовать весь солдатский десятичасовый рабочий день – рисовать картины и плакаты, писать лозунги, оформлять офицерские планшеты и книжки, рисовать карты, украшать клуб и т. д. Конечно, было намного приятнее сидеть в тенечке у офицерской палатки с кисточкой в руках, чем ползать по пластунски по земле на солнцепеке. В первый же день, когда нас построили, наш бравый ротный – капитан Саенко скомандовал:

– Архитекторы! Три шага вперед. Так. Пятнадцать человек. Диктуйте ваши фамилии… Станьте в строй. Рота! Равняйсь! Смирно!

– Товарищ капитан, – прокричал кто-то. – А какие претензии к архитекторам? За что нас?

– Разговорчики в строю! Как обращаетесь?

Первый день был бурным. Получение обмундирования, обучение заворачиванию портянок, разбивка на отделения и устройство в палатках. Численности отделений не соответствовали количеству наших ребят на курсах. Слава Б-гу наша пятерка приятелей – Женя, Виктор, Толик, Володя и я оказались в одном отделении и в одной палатке.

Только на следующий день мы узнали, что наша профессия является преимуществом, а не недостатком. Однако на самоокапывание начальник сборов Агабабян заставил пригнать всех. Жара была приличная – 30 градусов в тени. Копали без особого энтузиазма, благо грунт был песчаный. Мучались без воды и мечтали о ней. В первый день с трудом добрались до лагеря и набросились на воду. О еде и думать не могли. На второй день немного пообвыкли и после трудов праведных набросились на борщ. Этот борщ и послужил причиной инцидента с курсантом физкультурного института, подробно описанного в «Лысом-1». Окончательная разборка и наказания за такие глобальные инциденты проводились на утреннем разводе. Все курсанты поротно (т. е по институтам) выстраивались на специально расчищенном плацу в каре, и полковник Агабабян зычным голосом (а глотка у него была луженая) произносил краткую речь, посвященную какому-нибудь событию предыдущего дня, если таковое произошло. Здесь же он и произнес свою знаменитую сентенцию:

– Необразованные темные китайцы едят четыреста блюд из червяков, а в нашем полку нашелся солдат, который не смог сьесть одного червяка и начал бунтовать. Позор!

После зачитывания приказа о наказании раздавалась команда:

– Полк! Слушай мою команду! Равняйсь! Смирно! Слева поротно в дистанции одного линейного первая рота прямо, остальные направо и т. д.

Наши полковники относились к нашим солдатским тяготам по-разному. Наиболее либеральным оказался тот, кого мы больше всего опасались – полковник Малышев. Он устраивал нам довольно частые перерывы в работе, периодически разрешал нам посидеть в тени, порассказывать анекдоты, которые сам слушал с восторгом и хохотал от души, расстегивать воротнички в строю в жаркие часы и делать всякие прочие недозволенные шалости. Перед приближением обеда он строил нас тоже без особых строгостей и начинал командовать вполголоса:

– Равняйсь! Смирно! Прекратить болтовню и смешки в строю. А над чем вы там опять смеетесь? Что, удачный анекдот?

– Да нет, тут у Дмитрука…

– Что у Дмитрука?

– Эрекция.

– Что это еще за дирекция? Рядовой Матвиенко доложите.

– Да у него поднялся…, как бы это сказать, активный боевой дух.

– Смутно докладываешь. Рядовой Семененко – доложите.

Рядовой Семененко был чужд излишних интеллигентских расшаркиваний и поэтому тут же объяснял значение этого медицинского термина более доходчивым языком из военно-полевого лексикона.

– Теперь понятно. Дневальный, журнал (дневального от основных занятий не освобождали), – ему подали журнал. – Значит так – Дмитруку по фортификации двойка.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению