Москва на линии фронта - читать онлайн книгу. Автор: Александр Бондаренко cтр.№ 31

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Москва на линии фронта | Автор книги - Александр Бондаренко

Cтраница 31
читать онлайн книги бесплатно

…Переговоры с советской стороной о военно-технической помощи югославы начали еще 28 марта. Гаврилович передал НКИД просьбу генерала Симовича о продаже военных материалов. 30 марта югославское правительство уведомило СССР о нежелании принимать британскую помощь, чтобы не разгневать Берлин, и о своем стремлении получить советское оружие. Изъявлялось даже желание заключить «военно-политический союз на любых условиях, которые предложит советское правительство, вплоть до некоторых социальных изменений, осуществленных в СССР».

Хроника последних предвоенных дней Югославии такова.

31 марта советский посол Виктор Лебедев получил телеграмму за подписью наркома Молотова, который требовал, чтобы «югославы немедля прислали в Москву узкую делегацию для переговоров. Переговоры лучше начать в Москве и окончить в Белграде. Хорошо бы иметь в составе делегации Божина Симича». В Кремле хотели оформить отношения с новой Югославией соответствующим соглашением.

31 марта и 1 апреля премьер Душан Симович встречался с начальником британского генштаба генералом Джоном Дилдом, который пытался уговорить военное командование Югославии на совместные действия с Великобританией и Грецией по отражению ожидаемого наступления вермахта. Британец, как следует из воспоминаний Черчилля, безуспешно склонял югославское руководство к удару по итальянской армии в Албании. В Лондоне предлагали югославам не ждать пассивно своей участи, а взять инициативу в свои руки. Но югославский генштаб лишь директивно ввел в действие оборонительный план R-41.

3 апреля начались советско-югославские переговоры, югославская сторона предложила свой проект договора о дружбе и союзе, выразив готовность на ввод на территорию страны советских войск («немедленно принять на свою территорию любые вооруженные силы СССР, в первую очередь авиацию»). Со своей стороны советский Народный комиссариат иностранных дел, согласно сохранившимся документам той поры, полагал, что «политическая поддержка Югославии со стороны СССР в ее борьбе за сохранение своей государственной независимости соответствовала бы нашим государственным интересам. Разумеется, тот или иной соответствующий шаг с нашей стороны не явится абсолютной гарантией того, что Югославия не подвергнется нападению со стороны держав “оси”, но сам факт нашей поддержки будет иметь огромное политическое значение для Югославии и в то же время в серьезной степени укрепит наши позиции на Балканах».

В этот же день югославы приступили к скрытой мобилизации вооруженных сил (численность соединений их сухопутных войск составляла около одного миллиона военнослужащих), но до 30 процентов призывников не явились на призывные пункты. На греческой железнодорожной станции Кенали (на границе с Югославией) шли переговоры о заключении соглашения о взаимодействии югославских, греческих и британских войск для отражения наступления вермахта. К соглашению так и не пришли, ибо англичане отказались перебросить в южные районы Югославии (Македонию) часть своих войск из Греции и не гарантировали постоянного авиационного прикрытия для югославской армии, хотя имели более двухсот боевых самолетов.

4 апреля, за два дня до начала войны, советская сторона предложила Белграду свой проект договора о дружбе и ненападении. Югославы дали согласие на подписание, но попросили убрать из текста фразу о сохранении нейтралитета в случае нападения на одну из договаривающихся сторон. Они также торопили с началом советских военных поставок.

Кремль, продолжая «игру» с Берлином, решил в качестве «дружественного жеста» проинформировать посла Германии Шуленбурга о предложении правительства Югославии заключить договор о дружбе и ненападении между Югославией и СССР. Молотов сообщил послу, что СССР принял предложение, и при этом высказал мнение, что это «не идет вразрез со стремлением Германии бороться против расширения войны». Молотовым была выражена надежда, что Германия сделает все, «чтобы сохранить мир с Югославией». В свою очередь, Шуленбург высказал сомнения по поводу того, что момент для подписания договора выбран удачно. К тому же, добавил он, отношение Белграда к Германии «просто вызывающе». Для немецкого дипломата, входившего в группу противников войны с Россией, было очевидно, что это еще один шаг к столкновению Москвы и Берлина. Но оно было неизбежным, принимая во внимание нацеленность Гитлера на решение «восточного вопроса». Шуленбург же, дипломат «старой школы», наивно рассчитывал, что сдержанность Москвы на Балканах может умиротворить фюрера, приведенного к власти силами, стремящимися столкнуть СССР и Германию на тропе войны…

Дипломаты Берлина и Москвы, как видим, в эти дни внешне делали вид, что в отношениях двух стран ухудшения не происходит и они верны обязательствам, взятым в рамках договора о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года.

5 апреля на переговорах с югославами советская сторона заявила, что она не против сближения Югославии с Великобританией и даже считает это «целесообразным». Британцы благодаря Гавриловичу были в курсе всех деталей переговоров в Москве.

6 апреля где-то в 2.30 ночи Сталин решил, идя навстречу Белграду, вычеркнуть из текста договора «О дружбе и ненападении» упоминание о нейтралитете. В три часа договор в спешке подписали, его датировали минувшим днем — 5 апрелем. Чтобы попытаться удержать Германию от нападения, о подписании соглашения объявили по московскому радио уже через час, не дожидаясь, как обычно, выхода газет с текстом договора. Но было поздно.

Рано утром вермахт вторгается в Югославию. Война началась с налета 150 бомбардировщиков на Белград. Вопреки ожиданиям Москвы и Лондона 29 пехотных дивизий югославской армии не оказали серьезного сопротивления, хотя сложный рельеф местности позволял им затормозить продвижение немецких соединений. Мужественно сражались лишь отдельные подразделения.

Советские газеты «Правда» и «Известия», поместившие текст советско-югославского договора, вышли ближе к полудню 6 апреля. Необычно большой, на пять колонок, была фотография с церемонии подписания соглашения. Кремль, видимо, пытался продемонстрировать моральную и политическую поддержку Югославии, но для Гитлера это была очередная «красная тряпка».

Командование вермахта и войска продемонстрировали в югославской кампании свое возросшее мастерство, хотя собирать группировку для наступления пришлось буквально в пожарном порядке — директива № 25 была подписана только вечером 27 марта. У генштаба сухопутных войск было всего несколько дней на планирование боевых действий.

Немецкие штабисты оказались на высоте, решено было наступать на Белград по двум направлениям: с севера (из Южной Австрии) и с востока (из Болгарии). Из Австрии должна была действовать 2-я армия, ее собрали в неимоверной спешке (танковый, горный, два пехотных корпуса). Соединения перебрасывали из Франции, Германии, Польши. Из состава 12-й армии и 1-й танковой группы, сосредоточенных в Болгарии и Румынии для наступления на Грецию, некоторые соединения срочно перенацелили на Белград.

Ход боевых действий продемонстрировал превосходство вермахта по всем параметрам: и в техническом оснащении, и в боевом духе, и в воинском мастерстве; без сбоев работала система управления войсками. 11 апреля, уже на шестой день войны, 41-й танковый корпус (2-я моторизированная дивизия и моторизованный полк войск СС), наступая из Румынии, вышел на подступы к Белграду. На следующий день к вечеру в город вошел разведывательный дозор 2-й моторизованной дивизии и принял символические ключи от городских властей. 18 апреля Югославия капитулировала. Потери немцев убитыми составили всего около полутора сотен солдат и офицеров.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению