Цветок предательства - читать онлайн книгу. Автор: Анна Данилова cтр.№ 5

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Цветок предательства | Автор книги - Анна Данилова

Cтраница 5
читать онлайн книги бесплатно

– Вообще-то это квартира моих родителей.

Мне неудобно было спрашивать, живы ли они, но, исходя из возраста Лизы, им могло быть за пятьдесят, но она, опередив мой вопрос, сказала:

– Я – поздний ребенок, родителей у меня уже нет…

И тогда я предложила Лизе переселиться ко мне, а свою квартиру сдавать. Чтобы она совсем уж не раскисла, чтобы ей было на что жить. К тому же я надеялась, что в скором времени постараюсь ей помочь подыскать работу.

– Но так нельзя… – вспыхнула она от моего щедрого предложения. – Я не могу вот так запросто жить в твоей квартире, не зная, смогу ли я найти работу или нет.

– Хорошо. Тогда сделаем так: чтобы тебе было комфортнее, чтобы ты не чувствовала себя обязанной, я предлагаю тебе снять у меня комнату. За небольшую плату. Ты будешь сдавать свою квартиру и снимать комнату у меня. Поверь мне, разница в деньгах будет очень существенна, ты сможешь спокойно жить и, не торопясь, подыскивать себе более-менее нормальную работу. Ты могла бы давать уроки музыки…

И тут же, вспомнив об ее искалеченных пальцах, я поспешила извиниться.

За ужином мы говорили о возможном скором переезде Лизы ко мне. Она заверила меня, что возьмет на себя все хозяйственные заботы, уборку и прочее. Мне показалось, что она воодушевилась, наполнилась надеждой.

Вино ударило в наши и без того разгоряченные планами головы, и в полночь мы с Лизой перешагнули порог ее квартиры, чтобы, хорошенько все осмотрев, решить, за какие деньги можно ее сдавать. Одно дело – находиться в квартире, любуясь на красивую мебель и посуду, другое – оценивать ее именно с этой, практической точки зрения.

Я была просто поражена, когда при свете фонарика увидела лишь голые стены. Да, Лиза говорила мне о голых стенах, но я была уверена, что это все-таки не совсем так, что она преувеличила, однако только в одной комнате я увидела кушетку и шкаф, и все! Даже кухня была пустая. А еще недавно там стоял очень красивый итальянский гарнитур.

– Я дам тебе кое-что из мебели, чтобы квартирантам было где спать. А еще лучше найти таких жильцов, которые въехали бы со своей мебелью. Ладно, пошли отсюда, тебе не надо здесь находиться… «…ты можешь здесь окончательно свихнуться…» – так и вертелось у меня на языке.

Лиза, вероятно, понимая это и подчиняясь мне, покорно покинула квартиру.

Я постелила ей в гостиной на диване, пожелала спокойной ночи, вернулась на кухню и всплакнула. Так мне стало ее жаль, сил нет! Ладно, узнать, что твой муж изменяет, это случается сплошь и рядом. Но эти двое покалечили Лизу, я была уверена, что оказавшаяся не случайно рядом с квартирой ее подруга Валентина, может, поначалу и не собиралась причинять ей увечья и заявилась исключительно для того, чтобы хотя бы внешне поддерживать с ней дружеские отношения, как бы пустить ей в лицо очередную порцию «дружеской» пыли: вот, мол, и я, шла мимо, заглянула на огонек. А когда, приблизившись к двери, увидела незащищенную драгоценную ручку арфистки на косяке металлической двери, не выдержала и от переизбытка неприязни к сопернице (успешной, талантливой, красивой и богатой) шарахнула по ней дверью! Какая же она мразь, гадина!

Я помыла посуду, допила вино из своего бокала и пошла спать.

3. Захар

Она сказала, что ненавидит меня за то, что я такой, какой есть. Что она готова застрелить меня, зарезать, отравить из-за моего благородства, что я раздражаю ее так, как никто другой.

Понятное дело, будь она трезвой, вряд ли вела бы себя так по отношению ко мне. Но трезвой я видел ее все реже и реже. И не сказать, что она много пила, нет, но без капли коньяку уже не могла. Иногда мне казалось, правда, что она наливает себе коньяк в рюмку не ради самого коньяка, а ради вида хрустальной рюмки с золотистой жидкостью, которую она любит разглядывать на свет. Что эта рюмка с золотым коньяком стала частью ее нежной руки.

То, что происходило с нами, иначе как полным бредом назвать было нельзя. Люди не должны так жить, так мыслить, так чувствовать, наконец. Это извращение. Болезнь.

Однако я каждый день приходил к ней и вручал цветы. Иногда букет был с запиской, но чаще всего – нет. Первое время я почти каждую неделю покупал ей по вазе. Понятное дело, что ваза должна была быть невероятно красивой, роскошной и дорогой. Квартира Вероники была сплошь заставлена вазами с цветами. И моей обязанностью было каждый день напоминать ей о том, чтобы она сменила воду, выбросила отжившие свой короткий век цветы… Домработницы в доме не было. Принципиально. Хозяйка слишком ценила свое спокойствие, уединение и свободу, а потому о том, чтобы по комнатам расхаживала какая-то тетка или девка с пылесосом, и речи быть не могло.

Каждый раз, увидев меня с букетом в руках, Вероника, кутаясь в свой любимый шелковый темно-вишневый халат, только разводила руками или многозначительно крутила пальцем у своего виска: мол, куда еще цветы? Но я с видом жертвы тоже лишь пожимал плечами. А что мне еще оставалось делать?

– Ты бы зашел, выпили бы кофейку, – она часто предлагала мне пройти и остаться. Но я знал эти ее штучки. Если бы я прошел, то уже через мгновенье ее темно-вишневый халатик был бы на паркете, а Вероника демонстрировала бы мне свое белое нежное тело, едва прикрытое прозрачным бельем, или вообще голая бросилась бы меня обнимать, прижимаясь ко мне всем своим теплым телом.

Она была ненасытная, нахальная, дерзкая, нервная, соблазнительная, откровенная, скрытная, ласковая, жестокая, нежная, прекрасная. И только я знал, какую ненависть она вызывала во мне одним своим существованием.

Я ненавидел ее так, что много раз мысленно раздавливал своими сильными пальцами ее тонкую шейку. И она, зная об этом, пользуясь случаем, когда я бывал на расстоянии вытянутой руки от нее, хохотала мне в лицо, обдавая меня ароматом коньяка или конфет, показывая мне свои белые крепкие зубки, а потом, хватая меня за галстук, за ворот рубашки или свитера, тянула на себя, ложилась иногда прямо на ковер, а если повезет, на диван в гостиной, под меня, потерявшего равновесие, и хватала, щипала за чувствительные места, заглядывая мне в лицо и продолжая хохотать.

Она была очень опасной, очень. Но что я мог поделать?

После четырех мне не позволялось даже звонить в ее дверь. С этого часа и до утра было время Вероники. Она принимала мужчину, запиралась, зашторивала окна, и один дьявол знает, чем она там, внутри своего алькова, занималась. В те же дни, когда она проводила вечера и ночи в одиночестве (все это тщательно отслеживалось), она просто красиво бездельничала, занимаясь собой, ухаживая за своей кожей и волосами, смотрела фильмы, слушала музыку, танцевала, с кем-то подолгу разговаривала по телефону, ну и пила, конечно. Скайп она презирала, считала, что это одно из самых худших и опасных изобретений человечества, что скайп – это чужой глаз, который подсматривает за жизнью человека, нахально и без предупреждения вторгается в чужой мир, заставая людей врасплох, и заполняет собой личное пространство.

Всякий раз, когда она открывала мне дверь, я делал вид, что в ее квартире очень душно от цветов. И когда она пыталась мне сказать что-то, я, не слушая, просто отодвигал ее от себя, как живую изящную куклу, проходил в гостиную или даже в спальню и, какое бы время года ни было, распахивал окна и непременно раздвигал шторы, словно мне не хватало свежего воздуха, глотал его из раскрытого окна как холодную воду.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию