Просчитать невозможно - читать онлайн книгу. Автор: Сергей Самаров cтр.№ 26

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Просчитать невозможно | Автор книги - Сергей Самаров

Cтраница 26
читать онлайн книги бесплатно

Дым Дымыч убирает трубку, осматривается, видит, как с интересом наблюдает за ним стоящий неподалеку сотрудник ГИБДД в ярком люминесцентном жилете. В самом деле, по нынешним временам это нонсенс – человек останавливается, чтобы позвонить, тогда как все другие предпочитают разговаривать во время движения и дают возможность инспектору выписать им штраф. Но Сохатый остановился отнюдь не из уважения к правилам, а только по той причине, что ему необходимо было заглянуть в записную книжку. Однако разочарованная физиономия инспектора ему откровенно нравится.

Он выезжает на проспект Мира, не желая петлять на более коротком, но менее скоростном пути, и через двадцать минут сворачивает на нужную улицу. Здесь уже приходится попетлять, но недолго. Знакомый дом он находит без труда, но машину здесь можно поставить только на тротуаре у самого подъезда. Это Дым Дымыча смущает мало – он ставит ее вплотную к крыльцу, и пешком, не желая дожидаться лифта, поднимается в квартиру на пятом этаже, где был вечером.

2

Эмир Абдул торопится, это видят все. Молча удивляются, потому что не привыкли видеть эмира таким озабоченным. Раньше бывало, он даже в сложные минуты экстренного отхода после кратковременного боя, никогда не проявлял торопливости. Более того, он заблаговременно прорабатывал несколько вариантов отхода, и если не удавался или был блокирован один вариант, всегда вступал в действие второй или третий. Но – продумывал эмир все и всегда на несколько шагов вперед…

А сейчас?

Даже тот маленький факт, что фонарик в руке эмира загорается чаще, говорит вовсе не о том, что он хуже знает дорогу в этой стороне пещеры и боится заплутать в многочисленных здесь ответвлениях от общего коридора, опасается в торопливости не туда попасть и потерять драгоценное для него время. Все слышали, что эмир Абдул обещал выйти навстречу и просил прибывающую группу не торопиться. Впрочем, Беслан не понимает, зачем эмир просил об этом. Он, в отличие от других, прекрасно видел, как далеко еще до группы. При той трудности в прохождении тропы, что дает весенняя неустойчивая погода, на преодоление участка до главного, не заминированного пока прохода, понадобится, по крайней мере, два часа. Этого времени хватит, чтобы добраться до нужного места, заминировать его, и трижды вернуться назад, пусть даже по склону горы.

Тем не менее Беслан чувствует в шагах эмира неуверенность и сомнение. В чем-то неуловимо изменилось его поведение, но в чем – непонятно. Хотя ломать голову над этим тоже не стоит, понимает Беслан. Мало ли что может быть. У каждого моджахеда свои заботы, точно так же, как у эмира, только у эмира их больше многократно.

Сейчас у эмира Абдула свои планы. Он останавливается возле очередного поворота, подсвечивает себе фонариком, чтобы посмотреть на часы, и несколько секунд раздумывает, прежде чем принять решение.

– Теймур, – приказывает, наконец, он в темноте. – Идешь с помощником до прохода, минируешь, по проводу возвращаешься назад в распоряжение Султана… Беслан, за мной, у нас с тобой своя задача… И нам предстоит выполнить ее во что бы-то ни стало… Теймур, Султану скажешь, что мы вернемся через два часа…

И сразу, едва завершив фразу, направляется по коридору дальше, минуя выход на свет, и шаги при этом так же торопливы, и так же часто подсвечивает себе дорогу фонариком. Беслан шагает за командиром, опять пытаясь разгадать загадку. Слишком длинную фразу о задаче, и о том, что ее надо выполнить, произнес эмир Абдул. Это совсем не в его характере. Обычно он просто приказывает, ничего не уточняя, ничего не объясняя. И интонация… Не его это интонация, она сейчас звучит почти извинением. И это настораживает, хотя настораживаться сейчас, по сути дела, не от чего. Нет реальной опасности, чтобы настораживаться, и ждать неприятностей.

Беслан свой фонарик не зажигает. Ему хватает того света, что время от времени производит эмир. Молодая память позволяет ориентироваться в темноте, основываясь на тех коротких мгновениях, когда видимость есть. Так идут они долго, несколько раз поворачивая, но не покидая главный коридор. Однако скоро Абдул резко снижает темп. Теперь шаги его короче и менее выверены. И коридор сузился, стал круто спускаться под уклон. На полу стали чаще попадаться камни. К счастью, не слишком крупные, о которые, споткнувшись, не упадешь.

– Куда мы? – спрашивает Беслан.

Эмир молчит, словно не слышал. Если он не отвечает, значит, повторять вопрос смысла нет, потому что эмир Абдул все равно не ответит. Он не отчитывается перед своими подчиненными, он только с них спрашивает. Но, пройдя еще с десяток шагов, эмир останавливается, Беслан слышит это и останавливается тоже.

– Мне звонили… Проводнику той группы звонили… Он мне сказал… Твой отец умер в страданиях… Он не смог тебя дождаться…

Беслану кажется, что его ударили в солнечное сплетение. Дыхание на несколько секунд остановилось. Стало больно в голове и в груди.

– Ты слышишь? – в голосе эмира не сочувствие, но обеспокоенность. Думает, наверное, что не вовремя сообщил своему снайперу горькую новость.

– Слышу, эмир… Я ночью проснулся, словно меня толкнули в сердце… Подумал тогда… Значит, правда… Это и было… – голос у Беслана появился, но это не его голос – хриплый, сдавленный, огрубевший. – Небу было угодно прекратить мучения отца, и я благодарен Аллаху за это… Теперь я старший мужчина в доме…

Беслан единственный сын, и на его попечении теперь остаются мать и четыре сестры. Он мужчина, и горе не давит его, а заставляет держать плечи расправленными, потому что он чувствует ответственность.

– Все когда-то проходят через это, – говорит эмир. – Два года назад я был в горах, когда умер мой отец, и я не смог похоронить его… Без меня хоронили… С тобой как, все нормально?

– Нормально, эмир… Я готов идти дальше…

– Идем дальше.

Опять мигает на мгновение фонарь, и эмир шагает вперед. Беслан молча идет за ним, с трудом переставляя ватные отчего-то ноги. Такие ноги, словно он сегодня прошел заново весь маршрут от пещеры до дома и снова сюда – по талому снегу, перемешанному с грязью, со склона на склон, преодолевая подъем за подъемом. Теперь Беслан, кажется, понимает, чем вызвано странное поведение эмира Абдула. И хорошо, что Абдул не стал рассказывать о случившемся при всех. Люди любят демонстративно показать свое сочувствие, не понимая, что каждое такое сочувствие – возвращение к горю. Каждый момент сочувствия для получающего его тяжел и горек, и лучше промолчать, чем возвращать человека к моменту, который он и без того переживает… Сам эмир, должно быть, понимает это, и не лезет с разговорами. Хорошо, что он такой суровый и мужественный. Рядом с таким легче переносить утрату.

Они идут, идут и идут, и кажется, что путь этот во мраке длится вечность. Коридор становится совсем узким и низким, стены более угловатыми и неровными.

– За поворотом придется ползти, – предупреждает эмир Абдул. – Колени береги, к концу тоннеля они будут мозолистыми.

Он замирает, всматривается и вслушивается в темноту, куда-то за спину Беслану.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию