Глоток мрака - читать онлайн книгу. Автор: Лорел Гамильтон cтр.№ 78

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Глоток мрака | Автор книги - Лорел Гамильтон

Cтраница 78
читать онлайн книги бесплатно

Глава сороковая

Вокруг была только тьма. Королева отняла у нас небо, в удушающей тьме осталась только земля под щекой да чье-то тело рядом. Я не отличала уже, где право, где лево, и только по мерзлой земле понимала, где верх, а где низ, и не знала, к кому прижалась я в этой черноте. Чья-то рука нащупала мою: в миг смерти нужно держаться за руку друга.

Под другой рукой хрустел иней, и я цеплялась за теплую руку неведомо кого. Иней стал таять под пальцами, и вспомнился Холод. Мой Убийственный Холод. Он позволил забрать себя волшебной стране, потому что думал, будто я люблю его меньше, чем Дойла. У меня сердце разрывалось при мысли, что он никогда не узнает, как сильно я его люблю.

Я попыталась позвать Холода, но воздуха было слишком мало, чтобы тратить его на слова. Хватаясь за мерзлую траву и человеческую руку, я только слезами могла сказать что-то холодной земле.

Мне так жаль было моих неродившихся детей! «Простите, – думала я. – Простите, что не смогла вас сберечь». Но где-то в глубине души я была готова к смерти. Если и Дойл, и Холод потеряны для меня, то смерть – не самая страшная участь. И я прекратила борьбу, потому что жить без них я не хотела. Я отдалась на волю тьмы и удушья. Отдалась смерти. Но рука в моей руке судорожно сжалась, цепляясь за меня в смертный миг, и я пришла в себя. Была бы я одна – пусть бы я умерла, но если я умру сейчас, кто же спасет их, моих людей, мое маленькое войско? Я не могу бросить их в удушающей тьме, если только есть хоть какой-то способ их спасти. Не любовь заставила меня сопротивляться смерти, а долг. Но долг – это тоже своего рода любовь; я буду драться за них, драться, пока меня, безмолвно вопящую, не унесет смерть. Горше всего была мысль о моих детях, обреченных остаться без отцов, но у льнувших ко мне солдат была собственная жизнь, королева не имела права ее красть. Как смеет она, бессмертная, отнимать у них и без того короткие годы?

– Богиня! – взмолилась я. – Помоги мне спасти их! Дай мне силы драться ради них!

Я не умела сражаться с тьмой и не знала, что делать с загустевшим воздухом, но молилась все равно, потому что когда потеряно все, остается молитва.

Сначала мне казалось, что ничего не происходит, но потом я поняла, что трава у меня под руками и под щекой становится холодней. Иней захрустел в пальцах, будто и не таял никогда от тепла моей руки.

Воздух обжигал холодом, словно глубокой зимой, когда дыханием можно обжечь легкие. И вдруг я поняла, что дышу полной грудью. Чужие пальцы сжались на моей руке, отовсюду слышались возгласы: «Я дышу!» или просто кашель тех, кто все это время пытался сделать вдох.

– Благодарю, Богиня, – прошептала я.

Я попыталась поднять голову, но едва мое лицо оказалось в нескольких дюймах над землей, как воздух кончился опять. По возгласам из темноты я поняла, что не только я обнаружила, насколько узкой была полоса воздуха. Но все же воздух был. Мы могли дышать, Андаис не удалось сокрушить наши легкие. Если она хочет нас убить, ей придется идти к нам и разыскивать по одному в этой тьме.

Слой инея сгущался под моей рукой и походил уже на снежок. Холодно было так, что каждый вдох давался с болью, словно горло резали лед. Иней сгустился еще и шевельнулся под пальцами. Шевельнулся? Иней не шевелится. Под рукой вдруг оказался мех, прямо из земли вырастало что-то живое, росло выше и выше, и вот мне уже пришлось тянуть руку вверх, чтобы не отпустить мохнатый бок. Я провела рукой вниз по этому меховому, но странно холодному боку и нащупала изгиб ляжки, но только добравшись вдоль ноги до раздвоенного копыта, я поняла, кто это. Из инея поднимался белый олень. Мой Убийственный Холод был здесь, рядом со мной. Все еще в виде оленя, все еще не мой возлюбленный, но все же это был он. Я гладила его бок, чувствуя, как он поднимается и опадает в ритме дыхания. Голова оленя была теперь куда выше моей, и я подумала, что если он может дышать, то смогу и я. Я медленно поднялась на колени, одной рукой держась за оленя, а второй сжимая все ту же неизвестно чью руку. Ее владелец поднялся вместе со мной и сказал:

– Я все еще дышу.

Это был Орландо. Я не ответила. Я боялась говорить, боялась, что слова напугают оленя, и он убежит, ведь он дикий зверь. Его сердце часто билось у меня под рукой. Так хотелось обвить его шею, обнять крепко-крепко, но страшно было, что он вскочит на ноги и убежит. Сколько в нем осталось от Холода? Я видела, как он смотрел на меня издалека, но что он понимает? Может быть, просто Богиня послала оленя нам на помощь?

Я прошептала:

– Холод, услышь меня, Холод!

Олень встряхнулся, словно от прикосновения чего-то неприятного, и поднялся на ноги. Держась за его ногу, я силилась встать в своем длинном платье, но некому было подобрать подол, а я сама боялась отвести руки от обоих живых существ, к которым прикасалась. От оленя – потому что ни разу еще я не была так близко к Холоду со времени его исчезновения, и от Орландо – потому что его прикосновение заставляло меня не прекращать борьбу. Его человеческая рука заставила меня понять, что королева не имеет права отчаиваться, пока ее подданные в опасности. Надо сражаться, даже когда сердце разбито, потому что не только твое счастье теперь важно, но и их тоже.

Я чуть не упала, запутавшись в подоле платья, пришлось опираться на руку Орландо и бок оленя. Олень тревожно дернулся, словно готовясь сорваться в бег. Я понимала, что это олень, что Холода на самом деле здесь нет, но все же ничего другого от Холода у меня не оставалось, и я хотела, чтобы он был рядом. Вот этот теплый мохнатый бок – единственное мое напоминание о Холоде.

Олень пошел вперед. Цепляясь за его шерсть, я пошла тоже и потащила за собой Орландо. Тянуть было тяжело, и я решила, что он еще кого-то держит за руку. Олень нервно дернулся, и я поняла, что с другой стороны от него тоже кто-то стоит. Держась за руки, как дети, мы цеплялись за оленя и шли за ним в темноте.

Сержант Доусон сказал:

– Оружие на изготовку, на предохранителе. Как только станет видно – огонь. Не дадим ей шанса применить магию еще раз.

Андаис – моя королева и моя тетя. Мой отец отверг предложение убить ее и занять трон. Вероятно, этот милосердный жест стоил ему жизни, потому что даже если ты отказался от трона, предлагаемого мятежниками, найдутся те, кто побоится, что в другой раз ты согласишься. Отец любил сестру и даже племянника, а я сейчас поняла, что не люблю их и не любила никогда. Они оба постарались убедить меня, что любви между нами нет. Можно было бы сказать, что у меня есть долг перед королевой, но нет – у меня есть долг перед людьми, что сгрудились вокруг меня во тьме. Перед оленем, который нас ведет, и тем, что сохранилось в нем от Холода. Долг перед детьми, которых я ношу; и всякий, кто хочет их у меня отнять – мой враг. Когда думаешь о войне абстрактно, трудно понять, что правильно, а что нет. Но когда война становится конкретным понятием, когда вокруг тебя бой – все ясно и просто. Если кто-то стреляет в тебя – он твой враг и в него нужно стрелять. Если кто-то хочет тебя убить – он твой враг и нужно постараться убить его раньше, чем он убьет тебя. Война – штука сложная, а бой – нет. Королева хотела нас убить, хотя знала, что я ношу внуков ее брата в своем чреве. Так что единственный долг, который оставался у меня сейчас, – это сделать так, чтобы все мы выжили.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию