Сталинский порядок - читать онлайн книгу. Автор: Сигизмунд Миронин cтр.№ 50

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Сталинский порядок | Автор книги - Сигизмунд Миронин

Cтраница 50
читать онлайн книги бесплатно

Это показывает, что Сталин никаких гонений на генетику устраивать не имел ни малейшего желания.

Дискуссия в физиологии

Следующей дискуссией, широко освещавшейся в печати в том же 1950 году, была дискуссия о положении в физиологии. Она состоялась на Объединенной сессии Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР, состоявшейся 28 июня — 4 июля 1950 г. и вращалась вокруг наследия выдающегося русского физиолога лауреата Нобелевской премии И. П. Павлова. Многие видные советские физиологи в ходе этой дискуссии опять обвинялись в монополизации научных исследований, подавлении других точек зрения, научном диктате. Напомню, что Л. А. Орбели занимал 20 административных должностей — и это в возрасте более 60 лет [372] . После дискуссии ему был оставлен лишь один административный пост, что Ю. Жданов, бывший тогда заведующим отделом науки ЦК КПСС, готов сейчас признать ошибкой [373] . Однако в целом репрессий в связи с этой дискуссией, сколько мне известно, тоже не было, в худшем случае, было понижение в должности [374] .

Результаты сессии уже освещались в литературе [375] . В результате сессии директором Института физиологии АН СССР (в состав которого вошли Физиологический институт им. И. П. Павлова, Институт эволюционной физиологии и патологии высшей нервной деятельности, Институт физиологии центральной нервной системы) стал К. М. Быков, директором Института экспериментальной медицины в 1950 г. — Д. А. Бирюков, директором вновь организованного Института ВНД АН СССР в 1950 г. — Э. А. Асратян, а в 1952 г. — А. Г. Иванов-Смоленский. Добавим, что в 1950 г. Иванов-Смоленский становится действительным членом АМН СССР и лауреатом Сталинской премии. А лауреатами Золотой медали имени И. П. Павлова становятся в 1951 г. Быков, а в 1952 г. — Разенков [376] . По сути, опять шла борьба за теплые местечки и награды.

По моему мнению, критика Орбели также была непосредственно связана с ленинградским делом. Ведь Орбели возглавлял институт физиологии в Ленинграде. Вспомним, что в это время Сталин вел жесткую борьбу против нарушений плановой дисциплины и искажений отчетности, против халатности, групповщины и разделения СССР по национальному признаку. Жестоко наказав ленинградскую группу, Сталин приравнял очковтирательство, семейственность, кумовство и групповщину к тягчайшим преступлениям против народа.

И надо так оказаться, что именно в Ленинграде развил семейственность Н. А. Вознесенский. Именно в Ленинграде работала сестра М. А. Вознесенская, занимавшая пост секретаря Куйбышевского райкома ВКП(б). Там же преподавал брат Н. А. Вознесенского, проф. А. А. Вознесенский. Противники же Орбели ввели в дело тяжелую артиллерию, обвиняя его в монополии на истину и административном давлении. Действительно, Орбели занял почти все возможные и невозможные научные и административные посты в тогдашней физиологии. Сталин опять оказался в своеобразной ловушке.

Сталин колебался (прошло всего два года после васхниловской сессии), но опять решил поддержать тех, кто внешне выступал против монополии на истину. Определенный эффект оказало уже сложившееся в руководстве партии к тому времени мнение о том, что евреи захватили ключевые позиции в науке и начала проявляться их этническая солидарность при подборе кадров, а это, как показал опыт сентября 1948 года во время визита лидера Израиля Голды Меир, опасно для безопасности государства. Хотя Орбели был не евреем, а армянином, но сути дела это не меняло. На письмо того же Ю. Жданова, где тот писал… «наибольший вред нанес учению академика Павлова академик Орбели… Чем скорее будет разоблачен Орбели, чем основательнее будет ликвидирована его МОНОПОЛИЯ (выделено мною. — Авт.), тем лучше», Сталин сообщил Маленкову: «Посылаю Вам копию моего письма Жданову Ю., а также записку Жданова по вопросу об академике Павлове и его теории. Я думаю, что ЦК „должен всемерно поддержать это дело“». [377] Итак, опять без перегибов обойтись не удалось.

Борьба ученых за «вольную» жизнь после Сталина

Чтобы лучше понять, почему Сталин так остро реагировал на монополию в науке и попытки ученых снять с себя персональную ответственность, необходимо рассмотреть, что же стали делать ученые после смерти Сталина.

Первым, кто попытался подвергнуть серьезной ревизии принцип централизованного руководства наукой, был П. Л. Капица, пославший 12 апреля 1954 г. письмо Хрущеву. Ссылаясь на утверждение, что наука должна «разрешать насущные трудности, стоящие перед нашим хозяйством», как на общепринятую марксистскую интерпретацию социальной функции науки, Капица писал, что, «конечно, наука должна это делать, но это не главное… Передовая наука не идет на поводу у практики, а сама создает новые направления в развитии культуры и этим меняет уклад нашей жизни» [378] . Для подтверждения этой мысли Капица использовал пример достижений в области ядерной физики: «вспомним, как многие годы пренебрежительно относились у нас практики к научным работам по атомному ядру, так как не видели в них реального и быстрого выхода в жизнь. Если науку развивать по рецепту узкого практицизма… то никогда бы человечество не могло найти путей к использованию атомной энергии». Поэтому, утверждал Капица, необходимо в первую очередь «поднять на щит фундаментальные теоретические научные проблемы».

Помимо этого утверждения, нарушавшего принятые в сталинские годы правила оценки эффективности научной работы, письмо Капицы содержало еще одно «неортодоксальное» предположение. По его мнению, развивать «фундаментальные теоретические» направления науки особенно важно потому, что советские ученые значительно отстают в этих областях от западных исследователей. В качестве средства, которое могло бы помочь разрешить эту трудность, Капица предлагал провести некоторые мероприятия по реорганизации советской науки, но детали того, как реорганизовать науку, не указывал.

Письма в ЦК или непосредственно генеральному секретарю ЦК КПСС были одним из наиболее распространенных способов привлечь внимание политического руководства к той или иной организационной проблеме [379] .

Атомный проект поставил участвующих в нем ученых в уникальные условия. Стиль организации научной деятельности, сформировавшийся в довольно многочисленной группе физиков-ядерщиков, работавших в тесном контакте с военными, инженерами и политиками, отличался от общеакадемического стиля.

Постоянно растущий штат исполнителей проекта стал социальным базисом для формирования новых отношений между учеными и властью, наукой и идеологией, наукой и политикой. По собственному признанию президента Академии А. Н. Несмеянова, руководство физическими исследованиями «обеспечивалось, минуя организационные формы академии» [380] .

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию