Порнократия - читать онлайн книгу. Автор: Юрий Поляков cтр.№ 62

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Порнократия | Автор книги - Юрий Поляков

Cтраница 62
читать онлайн книги бесплатно

Эта терпеливость нашего народа исторически сложилась, и без нее, конечно, не было бы ни петровского рывка в Европу, ни сталинской модернизации и уж точно никакой ельцинской приватизации. Но именно эта низкая болевая чувствительность создает у власти иллюзию стабильности и правильности выбранного пути там, где нет ни стабильности, ни пути, а есть одно измывательство над людьми. Помните сказку про Морозко? Россию можно сравнить с Настенькой в зимнем лесу. Она, леденея, на глумливый вопрос деда: «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красавица?» — отвечала согласно своему национальному менталитету: «Тепло, дедушка! Тепло, батюшка!», за что и была вознаграждена. А если, полагаясь на ответы Настеньки, Морозко так бы расстарался, что и вознаграждать ввиду необратимого переохлаждения девичьего организма было бы некого? Тогда что? Боюсь, отношения российского населения с властью напоминают этот печальный вариант русской сказки.

…И хрюкает

Итак, мы имеем общество, где взаимоотношения власти и народа регулируются сегодня исключительно пиар-технологиями и средствами массовой информации, а не какой-то внятно сформулированной, признанной обеими сторонами общей сверхзадачей и готовностью как тех, так и других ее выполнить. Ведь, согласитесь, нельзя же такой общенациональной задачей признать неуклонное увеличение числа отечественных миллиардеров в списке самых богатых людей планеты! Мы имеем экономику, построенную на «реформах», обобравших основную часть населения и фактически ничего не предложивших взамен. Да, у нас полные прилавки, но если бы советская власть отобрала вклады, сократила пенсии и зарплаты, распахнула внутренний рынок в ущерб отечественному товаропроизводителю, посадила бы науку, культуру, армию, образование на голодный паек, как это было сделано в начале 90-х, полагаю, совковые продмаги ломились бы от икры, а ненадеванным импортом были бы завалены все универмаги от Камчатки до Карпат. У нас изобилие от бедности, а не от процветающей экономики. Да и оно ограничивается десятком крупных городов. В противном случае чем объяснить миллионы беспризорных и нищих? Чем оправдать официально признанный ныне факт сверхсмертности населения нашей страны, которая очень скоро, если угрожающая тенденция сохранится, просто обезлюдеет и распадется? Разве это не чрезвычайные обстоятельства? Разве это не катастрофический форс-мажор, который никак не хотят признавать наши набитые деньгами «мажоры»? Разве все это не требует от власти принятия срочных и чрезвычайных мер?

Я не экономист, не политик и не политолог и потому не могу предложить, как говорится, подробный план спасительных мероприятий. Для этого есть профессиональные руководители. Вот и пусть они доказывают свою дееспособность делами, а не сиренами персональных автомобилей. Но вот что бросается в глаза: нынешней власти катастрофически не хватает исторического честолюбия. Неужели никто из наших государственных деятелей не хочет получить у потомков титул «лучшего русского»? Или они рассчитывают на похвалу исключительно зарубежных историков, которые, конечно же, будут им искренне признательны за такую неслыханную геополитическую халяву?!

Я литератор, я пишу о сложившейся трагической ситуации с точки зрения морали и здравого смысла. И я уверен, что для выхода из этого общенационального тупика нужна созидательная мобилизация всего общества. (Не бойся, читатель, этого слова — «мобилизация». Пусть его боятся опереточные либералы образца 80-х, доживающие свой век в качестве любимых экспертов и фигурантов отечественного телевидения.) Но прежде всего необходимо нравственное пробуждение самой власти. Она обязана, следуя общественной воле, точно сформулировать, что такое «хорошо» и что такое «плохо», что «полезно», а что «вредно» для страны, что «морально», а что «аморально». И главное: власть сама должна придерживаться этих принципов, подавая пример социальной дисциплины и сознавая, что у любого гаранта гарантийный срок в истории ограничен.

А пока, говоря о российской действительности, так и хочется горько перефразировать памятный со школьных лет эпиграф к радищевскому «Путешествию»: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и… хрюкает».

«Литературная газета», сентябрь 2003 г.

ЯРМАРКА ТЩЕДУШИЯ

Чартерный рейс из Внукова задержался на семь с половиной часов, и потому наша огромная делегация, насчитывавшая около ста пятидесяти литераторов, журналистов, издателей и книгопродавцев, непоправимо опоздала на торжественное открытие Франкфуртской ярмарки, а заодно и презентацию российской экспозиции в роскошном павильоне «Форум». Не знаю, огорчило ли наше отсутствие обозначенных в пригласительном билете министров — Михаилов, Лесина и Швыдкого, а также директора ярмарки Фолькера Ноймана. Нас это, конечно, огорчило. Хотелось послушать, например, что скажет на открытии от имени многотысячного российского писательского сообщества Владимир Маканин. Потом я слышал разные мнения о маканинском выступлении, одни называли его «гениальным», другие — «занудством». Вот и гадай теперь, кто прав!

Но вернемся в ТУ-154, который, безнадежно опаздывая, приближался к Франкфурту. Всем, конечно, знакомо это трусливое самолетное ощущение бренности и беззащитности, но на сей раз я был почти спокоен: в салоне, тесно сидя, выпивали и спорили столько знаменитых творческих индивидуальностей, что если, не дай Бог, отвалилось бы крыло, отечественным литературным изданиям несколько месяцев пришлось бы печатать исключительно некрологи, а ущерб, нанесенный родной словесности, перекрыл бы все ленинские, сталинские и брежневские литературные чистки, вместе взятые. Именно невероятность такого поворота российской литературной истории и внушала мне пассажирский оптимизм.

Однако, осмотревшись вокруг, я пришел к выводу, что в случае чего непоправимый урон понесет прежде всего, скажем так. либерально-экспериментальная ветвь отечественной словесности, а консервативно-традиционная окажется почти целехонькой. Что же касается здравствующих и активно работающих советских классиков, то их гипотетическая катастрофа и вообще не затронет. Кстати, об этом явном перекосе при формировании ярмарочной делегации наша газета писала еще несколько месяцев назад, аналогичную критику высказывали и другие средства массовой информации, ответ же организаторов сводился к тому, что делегация не резиновая и число участников строго ограничено.

О том, что во Франкфурт отправляется ограниченный контингент российских литераторов, конечно, все и так догадывались. Тем не менее хотелось бы задать один вопрос организаторам. Допустим, вы летите в командировку и ввиду строгого ограничения веса багажа можете взять с собой только четыре пары обуви. Неужели вы возьмете восемь левых башмаков, а восемь правых оставите дома? Не думаю. Однако именно по этому странному принципу оказалась составлена делегация. Впрочем, осерчали не только традиционалисты, оказавшиеся в абсолютном меньшинстве, мрачная жаба эстетической несправедливости явно душила и правящий литературный класс — постмодернистов. Ведь если смоделировать глобальную неприятность, в результате которой из всех артефактов нашей словесности останутся только проспекты и программы Франкфурта-2003, то грядущие исследователи неизбежно придут к неожиданному выводу: самыми крупными и безусловными величинами русской литературы начала третьего тысячелетия были Виктор Ерофеев и Дарья Донцова (конечно, при условии, что их тексты тоже не сохранятся).

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению