— Сделайте что-нибудь, — попросил он. — Вы же видите, ей больно.
— Да, сэр, я знаю, — спокойным будничным тоном произнесла акушерка, — это обычное дело.
— Нет, это садизм! — возмущенно воскликнул Себастиан. — Разве можно допускать, чтобы человек так страдал?!
Волнение мешало ему ясно мыслить, он уже не владел собой. Фелисити взяла его за руку, пытаясь успокоить.
— Простите его… — извиняющимся тоном сказала она, обращаясь к акушерке. — Он не хотел обидеть вас. Просто он очень взволнован и сам не понимает, что говорит.
Акушерка добродушно засмеялась.
— Не беспокойтесь, дорогая. Чего только мне не приходилось слышать за два десятка лет работы в родильном отделении! За это время я стала толстокожей, как носорог.
Улыбнувшись Себастиану, она направилась к двери.
— С вашей женой все будет в порядке, — бросила акушерка на ходу.
— Она мне не жена, — возразил Себастиан, но женщина уже скрылась за дверью. Ее ждали другие роженицы.
Услышав слова Себастиана, Фелисити почувствовала раскаяние. Ей не следовало принуждать его присутствовать при родах. Это стало для Себастиана слишком суровым испытанием.
— Прости за то… что я заставила тебя остаться… здесь, — с трудом проговорила она, чувствуя, что приближается новый приступ боли. — Если хочешь… можешь уйти…
Да, ему очень хотелось уйти. Но он не мог сделать это. Себастиану было страшно покинуть Фелисити, оставить ее в таком состоянии. Ему казалось, что, если он выйдет из палаты, с ней произойдет что-то ужасное, непоправимое. Бросить ее сейчас мог только подлый трус. Себастиан знал, что он нужен Фелисити, и решил оставаться с ней до конца.
— Нет, я никуда не уйду, — твердо сказал он.
Фелисити слабо улыбнулась.
— В таком случае… — начала было она, но вдруг охнула и зажмурилась от боли.
— Опять схватки? — сочувственно спросил Себастиан.
Впрочем, это был не вопрос, он видел, что происходит с Фелисити. Она лихорадочно вцепилась в его правую руку.
Сжав зубы, Фелисити пыталась сдержать стоны и рвущиеся из груди крики. Неужели никто не поможет ей? — в отчаянии думал Себастиан.
— Потерпи еще немного, — дрогнувшим голосом попросил он, — акушерка сказала, что осталось недолго ждать…
Легко сказать — недолго, подумала Фелисити, которой каждая минута казалась вечностью.
Себастиан посмотрел на запотевший голубой кувшин, стоявший на тумбочке.
— Хочешь пить? — спросил он, пытаясь хоть что-то сделать для Фелисити.
— Нет, — хриплым голосом ответила она, хотя во рту у нее пересохло.
Фелисити знала, что вода не облегчит ее страдания. Она надеялась, что ее муки скоро закончатся, и старалась думать о будущем, о том времени, когда она будет с улыбкой вспоминать о том, как появился на свет ее первенец.
С каждой минутой ей становилось все хуже. Теперь промежутки между приступами боли были совсем короткими, и Фелисити не успевала перевести дыхание.
Когда же все это кончится? — с отчаянием думала она, чувствуя, что у нее больше нет сил выносить эти адские муки.
Достав из кармана носовой платок, Себастиан вытер пот с ее лба. Внезапно все ее тело сковала нестерпимая боль, и Фелисити закричала. Бросив на Себастиана умоляющий взгляд, она попросила сдавленным голосом:
— Позови… доктора…
Себастиан крепко сжал ее руку.
— Что случилось? Тебе плохо?
Плохо? Что означало «плохо» и «хорошо» в ее положении?
— Роды начались… — простонала она.
Он колебался, не зная, что делать.
— Роды давно начались, — неуверенно возразил Себастиан.
Зачем он спорит с ней?
— Позови… позови доктора… скорее… — настаивала Фелисити, морщась от боли.
Себастиан уже три раза вызывал медсестру в палату Фелисити по ее просьбе. Но каждый раз выяснялось, что тревога была ложной. Однако, взглянув на обеспокоенное лицо Фелисити, Себастиан снова отправился за медсестрой.
— Мне кажется, что на этот раз она действительно готова родить, — нервно сказал он.
Медсестра спокойно кивнула.
— Пойдемте посмотрим.
Войдя в палату, она подошла к кровати и откинула простыню. Себастиан смущенно отвел глаза в сторону. Осмотрев роженицу, медсестра улыбнулась.
— Да, на этот раз, дорогая, ваше время действительно пришло, — сообщила она.
Себастиан отнесся к ее словам с недоверием. Ему казалось, что Фелисити никогда не разрешится от бремени.
— Вы хотите сказать, что ребенок вот-вот родится? — спросил он.
Медсестра кивнула.
— Да, именно это я и хочу сказать. — И обратилась к Фелисити. — Я должна вызвать доктора Уолш.
Фелисити уперлась ступнями в спинку кровати, чувствуя невыносимую боль.
— Пожалуйста, быстрее! — взмолилась она.
Медсестра удалилась. Засунув руки в карманы, Себастиан посмотрел на дверь.
— Я должен уйти.
Фелисити бросила на него удивленный взгляд, не понимая, о чем он говорит.
— Что?
Себастиан почувствовал угрызения совести. Он ведет себя как последний трус. Но имеет ли он право присутствовать при столь интимном акте, как роды?
— Неужели ты действительно хочешь, чтобы я остался с тобой до конца? — спросил он.
Фелисити кивнула.
— Да, — твердо сказала она и стиснула зубы, почувствовав новый приступ боли.
Приподняв бедра, она выгнула спину. Ее пальцы судорожно сжимались. Сейчас Себастиан мог бы, пожалуй, незаметно выскользнуть за дверь и убежать из клиники, но он не сделал этого.
Подойдя к кровати, он погладил Фелисити по голове и сжал ее руку. Себастиан чувствовал ответственность за судьбу этой женщины.
— Все будет хорошо, — промолвил он.
Как ни странно, но эти простые слова вселили в Фелисити уверенность в том, что роды закончатся благополучно для нее и для ребенка. Все ее страхи сразу же рассеялись.
— Ты обещаешь мне это? — спросила она слабым голосом.
— Обещаю.
Фелисити с благодарностью посмотрела на Себастиана. Она была рада, что он нашел в себе силы остаться с ней. Его присутствие казалось ей гарантией того, что роды пройдут хорошо.
В палату быстро вошла высокая стройная женщина в зеленом операционном костюме.
— Мне сказали, что твой малыш торопится появиться на свет, — с улыбкой промолвила она.
Это была Нора Уолш. Она излучала уверенность и спокойствие. Как только Фелисити увидела Нору, ее тревога улеглась.