Лечение электричеством - читать онлайн книгу. Автор: Вадим Месяц cтр.№ 16

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Лечение электричеством | Автор книги - Вадим Месяц

Cтраница 16
читать онлайн книги бесплатно

ФРАГМЕНТ 35

Ребекка, миниатюрная девушка с нервным смехом на губах и табачным дымом в гигантской прическе, жила вместе с мамой и сестрой этажом ниже, они снимали небольшую полуподвальную квартиру. По квартире можно было бродить и думать: вот дом, вот наш последний дом. Бека была хороша собой и училась в местном колледже на экономиста. Она часто думала о бессмысленности жизни и белизне своей кожи: столетия безумной войны клеток проистекали за этими покровами. Ей сказали однажды, что просвечивающие сквозь ткань вены помогают в судьбе: она держала их именно в просвечивающемся виде, выставляла напоказ свои ключицы без украшений и прохладную шею. Она не забывала малокровно улыбаться и задористо хохотать.

— Shazzam! Would you believe? I passed the test! Put your hands in the air: this is a robbery!

Смех получался ненатуральный, дребезжащий, но она смеялась — всегда смеялась. Она знала, что, приходя в гости, нужно смеяться. Она смеялась и никому не верила. Просвечивающие сосуды, истонченность пальцев настраивали на противоположное — на нечто совсем настоящее и не очень животное; на изысканность по пути в незатейливость. Соседи сверху залили ржавой водой ее шкаф, мама ничего не сказала об этом, сестра постоянно была на работе. Когда она возвращалась, они ссорились. Потом переносили споры на мать, после чего все втроем разговаривали обо всем, кроме мужчин.

Остальное время Ребекка лежала в кровати и думала о том, что чудовищно голодна и ей нужно, чтобы ей принесли китайскую утку. Еще она думала о том, что весь мир состоит из молодежи с пятнадцатью тысячами долларов в год. Она хранила под кроватью несколько номеров старых «Плейбоев», которые ей давал Майкл; рассматривала больших красивых девушек на фоне пальм и волн, теребила гениталии и думала, что могла бы стать фотомоделью. Большие женщины нужны для работы, маленькие — для любви, сказал ей когда-то ее отец. Она не очень ему верила, но когда он умер, верить было во что-то нужно.

Майкл был у нее уже несколько лет, но появлялся редко. Он профессионально играл в карты в Вегасе или Атлантик-Сити, а если приходил, просил погладить его по спинке. Он снимал для этого мотель, и Ребекка, согласуя подобные расходы с его деньгами, считала, что мог бы снять и квартиру. Он хорохорился, говорил о любви — она была у него в гостях один раз, это оказалось лавкой старьевщика. Майкл долго рассказывал о своих родителях и потом подарил на ей память набор бижутерии: дельфины, часики с буквами, волшебный ключ…

Она обиделась раз и навсегда, она почувствовала, что им пора расстаться. Он сказал, что уезжает навсегда в Неваду, но часики с буквами она в этом случае должна ему вернуть. Бека протянула в ответ ему эти часики, и он овладел ею так, как этого может пожелать любая барышня. Он ударил ее по щеке своей картежной ладонью, и она поняла, что нужно гордиться всем, что у тебя есть, и вообще смотреть на вещи пошире. Она стала надеяться на будущее и украшать свою задницу большими, почти детскими трусами, потом надела G-стрингз, потом какая-то девочка посоветовала ей носить колготки и совсем забыть про трусы, и она делала так и носила одежды, подчеркивающие обнаженность ее овалов. Это подарило ей немного больше внимания со стороны мужчин и женщин, но внутреннее по-прежнему казалась важнее.

Лизонька попыталась проникнуть в сущность ее недовоплощенности, и Ребекка тут же ответила:

— Он умер от рака легких. Теперь я могу делать, что угодно. Пожалейте меня. Кто может? Я могу взорвать Всемирный Торговый Центр. Так делают все на свете. Вы тоже подлые, но мне с вами интереснее. Сколько пальцев входит? Тебе нравится?

Толстая гладила девочку, понимая, что удочеряет очередного ребенка. С ней это бывало часто: Гена, Саймон, прочие. Только Грабор немного выбивался из этого списка.

— Я очень волнуюсь за него, ничего не понимаю. Я знаю, что он уже на свободе… Бекки, а когда он умер?

— Дай мне побыть маленькой.

— Будь маленькой. Попробуй уснуть. Сейчас моя бабушка запоет. Грабор придет — бабушка запоет. Мы все станем маленькие-маленькие. И бабка будет петь «Ой маю я чорнi брови, маю карi очi, чом ти мене, козаченьку, любити не хочеш?» Долго будет петь. Я уже слышу. Господи, где он купил такие полосатые простыни? «Як ти хочеш, дiвчинонько, щоб тебе любити, зроби мiсток через ярок, щоб добре ходити!» Слышишь?

— Да, Лизонька, слышу. Это по-португальски?

ФРАГМЕНТ 36

Возле русского магазина выставили пластиковые столики, за которыми сидели Василий Иванович, его брат Андрей, Витя Хивук, Костя из Перми и Грабор. Они радовались первому солнышку, пили пиво и слушали истории о чекистах в Ньюарке. Грабор выглядел невыспавшимся и помятым.

— Болезнь… Лучшее слово — болезнь. Ксенофобия, клаустрофобия, водобоязнь… Им все кажется грязным. Он моет руки при каждом удобном случае. Вот ты, Василий, ты все время пьешь. А он все время моет руки, — рассказывал Грабор о своих новых знакомых.

— Ну и какая от этого радость?

— Большая радость, Василий. Радость чистоты. Работники торговли должны мыть руки.

— Я не работник торговли, — обиделся Лопатин. — Я свободный предприниматель в свободной стране.

— Этого, Вася, ты бы мог не говорить. Это мне понятно. — Грабор дюжинно вздохнул. — Мы все свободные капиталисты. Копченый (я тебе говорил), и зовут его лейтенант Коллинз, и он всегда моет руки. Куда-нибудь нужно идти, а он: «извините, я на секундочку». И уходит на полчаса. Я сначала не верил, специально ходил в туалет. Он стоит: мылит-мылит. Я так и зашел — со стаканом виски.

— Ты же виски не пьешь, — резонно заметил Василий.

— Бьют — беги, дают — бери.

— Они тебя не били?

— Не успели. Я их вовремя развеселил.

Хивук, развалившийся в пластмассовом кресле, вытянул ноги в обшарпанных мексиканских сапогах, заправленных под джинсы. Странная для этих мест форма одежды: пока еще никто не пошутил на эту тему.

— Я сегодня по CNN видел, — подтвердил он. — Похитили президента компании «Эксон», нефтяника. Бывшие полицейские. Они лучше всех знают, как это делается.

Мужики хмыкнули, только Костя из Перми по-прежнему оставался то ли в задумчивости, то ли в злобе: бесцветные глазки на скуластом личике, ноздри, выставленные наружу, пони-тэйл из белесых волос. Когда он разговаривал, на уголках его губ скапливалась какая-то желтоватая слизь. Его прозвали Тикмэном из-за того, что его три раза за эту весну укусил клещ.

— Вить, зачем ты его увольняешь? — сказал он. Костя был на чем-то зациклен, не мог думать ни о чем другом. — Хочешь, я у тебя в магазине сделаю фотосалон. Это привлечет покупателей. Я могу делать фотки в течение часа. Он был на войне. Ты слышал, как он играет. Он играл с Клаптоном. Ты знаешь его жизнь, жену… Она танцует с Барышниковым…

— А я сегодня Сасси разыграл! Этого додика из общаги. С его сикухой. — Хивук гордился своим чувством юмора. — И волоса ее расчесались… И весь свет узнал… Ха-ха-ха. Так писал Лев Толстой? Она была в джинсах… Откуда я знал, что он такой нервный? — Хив вежливо качнул стриженой бородой. — Слушай, Грабор, он же президентов рисует, королей, герцогов. Ты имей в виду.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению