На Лесном озере - читать онлайн книгу. Автор: Тим О'Брайен cтр.№ 60

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - На Лесном озере | Автор книги - Тим О'Брайен

Cтраница 60
читать онлайн книги бесплатно

«Псих ты или нет, я не знаю, – писал Клод корявым почерком, – но честно могу сказать, что не виню тебя ни в чем. Понял меня? Ни в чем. Какой там у нас выбор – мы как вода, что бежит по трубе, куда труба, туда и мы. Так ли, сяк ли, тебя тут ждал суд Линча. Люди что-то себе предполагают, мигом эти предположения превращаются в факты, и ни хрена ты теперь этих людей не переубедишь. Если хочешь, вот тебе моя версия. Довольно простая, надо сказать. Твоя жена потерялась. Конец. Точка. Больше ничего. Это мы доподлинно знаем, а все остальное чушь собачья. Верно говорю?»

Уэйд улыбнулся.

Он поднял голову, посмотрел на небо и кивнул было, но подумал – какой смысл? Со смыслами вообще стало туго. Он подкрепил себя глотком водки и принялся читать дальше.

«Пара практических советов. В лодке есть рация. Она настроена на нужную частоту, просто включай и говори. Атлас я засунул под заднее сиденье. Кусок суши на верху большинства страниц – это и есть Канада. Очень рекомендую. Я не рассчитываю, что ты изменишь свое решение – если ты вообще способен еще что-либо решать. И все же подумай. Там большая страна, податься есть куда. Удачи. Люблю».

Уэйд перечитал письмо снова, потом откинулся назад и стал смотреть, как снежинки косо прочерчивают желтое пламя костра. Старик, в общем, прав. Кэти нет, все остальное – догадки. Может, несчастный случай. Или она заблудилась. Что-нибудь совсем простое. Наверняка – ну почти наверняка. Правда, большого значения это не имеет. Он в ответе за их неудавшуюся жизнь, за предательства и обман, за фокусы с истиной, подменившие собой простую любовь. Он был Кудесником. В этом его вина, ныне и навеки.

Вскоре после полуночи Уэйд проснулся от сильного дождя. Он продрог и весь вымок. Остаток ночи просидел, скрючившись, под двумя соснами, с которых нещадно капало; то задремывал, то глядел в темноту. Придется, понял Уэйд, столкнуться с кой-какими суровыми фактами. Сырость. Холод. Его донкихотская маленькая война со Вселенной принимает довольно жалкий вид.

– Ну Кэт же, – сказал он. Потом еще раз:

Ну же.

Его голос звучал сердечно, доверительно, но никакого ответа он не услышал.


С рассветом он продолжил путь на север. Дождь сменился туманом, который, однако, вскоре рассеялся под порывами резкого западного ветра со снежными зарядами. К девяти утра заряды перешли в сплошной снегопад. Ветер утих, температура – чуть выше точки замерзания. Плохая видимость, напомнил он себе, проблемы не составляет. Все утро он хаотически кружил по лабиринту широких проливов и рукавов с единственной целью – окончательно, безнадежно затеряться. Снег в этом только помогал. В какой-то момент в середине дня он увидел, что со всех сторон его окружают сверкающие белые острова. Зимнее великолепие. Рождественская открытка, подумал он. Счастливых праздников вам. Вопреки всему он был в странно приподнятом, веселом настроении, и ему пришло на ум, что счастье тоже подчиняется законам относительности. Он вынул бутылку и пропел «На Рождество вернусь домой», потом другие рождественские песни, и, пока он плыл дальше на север, в его сознании стали возникать соответствующие картины – веночки, гоголь-моголь, набитые подарками чулки и большие тарелки с тушеными устрицами.

– Эгей, Кэт, – сказал он. Подождал, потом крикнул: – Кэт!

Через какое-то время он включил рацию. Послушав несколько секунд, выключил.

Внешний мир был недосягаем. Сплошной шорох в наушниках.

А потом он вступил в полосу белого времени, в душевную метель, когда долгими стелющимися порывами проносилось то одно, то другое. Помимо холода, он физически мало что ощущал. Иногда он был Кудесником, иногда нет. Связь с окружающим ослабла. Связь ведь тоже вещь относительная. В какой-то миг он почувствовал, что плачет, потом вдруг перенесся в Тхуангиен и стал царапать ногтями солнечный свет.

В сумерках он повернул в маленькую укрытую от ветра бухточку и бросил якорь в двадцати ярдах от берега. Отмерил себе два дюйма водки, выпил, потом опять взялся за рацию. На этот раз в наушниках прорезался голос Клода.

– Слыхать еле-еле, – сказал старик – Ты не на Аляске? Прием.

Уэйд не мог сообразить, что ответить.

– Ты здесь еще?

– Где? – спросил Уэйд.

– Ха-ха, смешно. – Голос Клода звучал слабо, уныло. – Имей в виду, Лакс и компания, может быть, сейчас нас слушают, так что если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь… Понял меня?

– С кристальной ясностью.

– Ты в порядке?

– Как птенчик в гнездышке. Затерялся как только мог.

– Атлас нашел?

– Нашел, – ответил Уэйд, хотя он и не искал. – Очень благодарен. Спасибо.

Старик фыркнул. Потом пошли помехи; наконец опять послышался его голос:

– …подняли все доски пола, теперь за обшивку взялись. Ищи и круши. Винни ползает на четвереньках что твоя ищейка. Ни черта не нашли.

– И не найдут, – сказал Уэйд.

– Само собой.

– Спасибо на добром слове. Слушай, я ничего ей не сделал.

– Наконец-то раскололся.

– Я серьезно.

Клод засмеялся.

– Лучше поздно, чем никогда. Обещаю, что это останется между нами. – Радиоволны, казалось, взбухли от чувства. – Прочитал мою записку? Виннипег – не такое уж плохое место. Насчет Калгари не знаю, врать не буду.

– Спасибо еще раз.

– Почему не попробовать, как думаешь?

Уэйд молчал.

– Ну ладно, – сказал Клод. – Лодку мою не уделай.

Уэйд выключил рацию и посидел немного в неподвижности. Уже изрядно стемнело. Он отхлебнул из бутылки, потом нашел отвертку и потратил десять минут, отсоединяя наушники. Существует ли звук, думал он, если нет восприятия? Слышишь ли ты выстрел, которым тебя убило? «Большой взрыв», он действительно был такой громкий? Достигают ли наши жалкие земные вопли чьих-нибудь ушей? Молчание – золото или простой камень?

Он выключил лодочные фары. Съел в полутьме половину сандвича, завернулся в одеяло и скрючился на переднем сиденье с бутылкой водки и своей антологией кошмаров.

Ночь была долгая и холодная, со снегопадом по временам, и Уэйду не раз приходилось напоминать себе, что страдание подразумевалось по смыслу с самого начала. Только вот сам смысл порой ускользал. Нынешние обстоятельства, решил он, лежат вне компетенции психиатров, священников и подобной публики.

Смысл, говоришь?

Соединиться с ней как можно теснее

Почувствовать, что она чувствовала.

Помучиться? Нет, конечно. К тому же мука – тоже вещь относительная. Счастье, мука. Одно с другим сплетено, так или нет? Счастлив он был? Мучил он ее?

Нет и в то же время да.

Вскоре вклинились другие мысли. Если пространство и время на деле завязаны петлей теории относительности, как же тогда достичь точки невозврата? Может быть, все такие точки – фикция? Бессмыслица? Тогда в чем опять-таки смысл?

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию