Святая Эвита - читать онлайн книгу. Автор: Томас Элой Мартинес cтр.№ 27

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Святая Эвита | Автор книги - Томас Элой Мартинес

Cтраница 27
читать онлайн книги бесплатно

У Полковника была привычка к точности. Каждое утро он записывал в тетрадь дела, которые завершил, и те, которые ему предстоит осуществить. В записи этого дня впервые фигурирует неожиданная задача: Эвита. Встретившись с мумификатором в святилище, Полковник наконец увидел тело в стеклянном ящике. Его не так поразило само это зрелище, как то, насколько трудно ему оказалось оправиться от столь непривычного состояния — изумления. Согласно записям доктора Ара, Эвита была жидким солнцем, застывшей лавой вулкана. В таком случае нелегко будет ее уберечь, подумал он. Что там у нее внутри движется? Потоки газа, ртути, сухого льда? Возможно, анатом прав и при перевозке тело испарится. Наверно, оно ядовито. А если труп, который я видел, это не она? Это подозрение неотступно тревожило его, как поставленная не на месте мебель.

Он записал в тетрадь:

22 ноября. Сколько есть тел ? Быть может, мать знает еще какие-то детали? Поговорить с ней. Нанести на Женщину неуничтожимую метку, поставить клеймо, как на кобыле. Установить местонахождение копий. Определить тайное место, где она будет покоиться до нового приказа. Разработать план операции по перевозке. Наметить день и час: 23-го, в полночь?

Предстояло слишком много работы. Надо приступить как можно раньше. Он взял трубку и позвонил донье Хуане. Пришлось подождать, пока ее позовут: он услышал в трубке шум ее старческих шагов, астматическое дыхание, надтреснутый голос:

— Чего еще от меня надо?

— Я полковник Моори Кёниг. — Имя и фамилия были произнесены с нажимом. — Президент республики поручил мне похоронить по-христиански вашу дочь. Вы самая близкая ее родственница. Мне необходимо с вами встретиться, чтобы уладить кое-какие формальности. Могу ли я…

— У меня ни разу не спрашивали разрешения на то, что делали. Не понимаю, почему сейчас…

— Я приеду к вам до полудня. Вы будете дома?

— Я уже много дней прошу выдать паспорта моей семье, — сказала мать. Почти на каждом слове она слегка перхала. — Полиция не отдает их мне. Может, вы что-то сделаете. Принесите их мне. Я хочу отсюда уехать. Всей семьей. В этой стране стало невозможно жить.

— Невозможно жить? — повторил Полковник.

— Приезжайте. Пора уже покончить со всеми этими делами.

Он стал искать в куче газет на столе каких-нибудь упоминаний о трупе. Уже несколько месяцев не появлялось ни строчки. Из суеверия или из страха? В любой момент все могло выйти наружу. Теперь, когда телу предстоит перейти из рук в руки, никто не мог гаранитировать секретность. Он прочитал:

В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ ПРОДАЮТ ЗЕМЕЛЬНЫЕ УЧАСТКИ ДЛЯ ЖИЗНИ НА ЛУНЕ

Нью-Йорк. Какая-то подозрительная Корпорация поддержки, основанная бывшим директором планетария, уже приобрела четыре тысячи клиентов, готойых внести каждый по одному доллару.

ЦЕНЫ НА ГОРЮЧЕЕ ПОКА НЕ БУДУТ ПОВЫШЕНЫ

Это объявил министр промышленности, инженер Альваро Карлос Альсогарай, участвующий в разработке программы экономического восстановления страны, разоренной политикой свергнутого диктатора.

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЕДИНЫ, КАК НИКОГДА

Временный президент республики, генерал Педро Эухенио Арамбуру, в своем вчерашнем выступлении по радио подчеркнул несокрушимую и единодушную солидарность всего офицерского состава перед лицом задач, поставленных Освободительной Революцией…

С величайшим вниманием Полковник просмотрел краткие сообщения. Ничего. Какое облегчение! Ничего.

Он подошел к занавешенным темным окнам кабинета и посмотрел на хакаранда на авениде Кальяо, упорно продолжающие цвести. В их кронах, вверху, жужжали пчелы. Мирное жужжанье не вязалось с шумом автобусов и трамваев. Пчелы в Буэнос-Айресе? Была весна, обилие листьев и бумаги засоряло канализацию, но пчелы все же не нарушали налаженный порядок жизни.

В садике доньи Хуаны тоже было с рассвета полно пчел. Мать вышла подышать утренним воздухом и вдруг увидела над собой зигзаги летящего роя. Она возвратилась в дом, чтобы рассказать о чуде, и тут кто-то у входа хлопнул в ладоши, вызывая хозяев. В такой час?

Поглядев в глазок, она узнала плешь мажордома, преданно служившего Эвите почти до самой смерти ее смерти. В руке у него были две папки, он хотел их передать ей.

— Что вы мне принесли, Ренци? Что я с этим буду делать?

— Это записи вашей дочери. Я с большим трудом вынес их из резиденции.

— Оставьте их у себя, Ренци. Я покидаю Буэнос-Айрес. Сохраните их до моего возвращения.

— Я принес их вам, рискуя жизнью, донья Хуана, — настаивал Ренци. — Мне не хотелось бы думать, что мои усилия были напрасны.

Когда эту историю четырнадцать лет спустя мне рассказывал сам Ренци, о нем уже почти никто не помнил. Мне пришлось порыться в нескольких архивах, прежде чем я отыскал следы его прошлой жизни. Как мне удалось установить, его жизнь была богата событиями. На размытой фотографии газеты «Демокрасиа» он обращался с просьбой соблюдать тишину к группе женщин, молящихся под дождем о здоровье Сеньоры у входа в Дом президента. Невысокий, медлительный, сильно потеющий человечек, верный мажордом, следовавший за Эвитой как тень и вместе с ней исчезнувший. Я прочитал, что он был сержантом пехоты, пока Перон не взял его в свое личное услужение, сперва шофером, а затем дворцовым интендантом. Но очень скоро Ренци обратился в веру Эвиты и Перону служил уже только из вежливости. Всякий раз, как она принимала простой народ, мажордома тоже обуревала жалость к самому себе, и на глаза наворачивались слезы. Сеньоре даже было стыдно видеть его в таком состоянии, и она тихонько ему говорила: «Идите в ванную, Ренци. Я не хочу, чтобы вы тут устраивали спектакль». В ванной он думал: «Я не должен плакать, не должен плакать. Она держится твердо, а я-то, какую жалкую роль я играю». Но от этой мысли его еще сильнее одолевали слезы.

Ренци явился к донье Хуане часов около восьми утра. Лысина его потела, шляпа в руке дрожала, он напрасно пытался спрятать обтрепанные манжеты сорочки. Донья Хуана стала освобождать ему проход среди разбросанных в холле чемоданов, но Ренци остановил ее — мол, не стоит трудиться.

— Я должен сразу уйти, — сказал он, хотя это было неправдой.

В тот единственный раз, когда я с ним разговаривал, он признался, что ему стало не по себе. «Мне так хотелось уйти, боже правый! — сказал он. — Отдать бумаги и поскорей уйти».

Он прослужил уже три года в качестве интенданта в Доме президента, когда до него дошел слух о том, что Эвита погибает от рака. Ее изможденный вид, ее худоба пробудили у Ренци такое чувство преданности, что оно превозмогло стыдливость: он обмывал ее от мочи, натирал маслом ее опухшие ноги, утирал ей слезы и сопли. Чтобы скрыть от нее, что из-за болезни она ужасающе исхудала, он убрал все большие зеркала и закрепил движок весов на сорока шести постоянных килограммах. Уже в последние дни агонии, когда процессии женщин двигались с окраин Буэнос-Айреса на площадь Республики, взывая о чуде, которое спасло бы ей жизнь, Ренци выключил все радиоприемники, чтобы Эвита не услыхала непрерывный душераздирающий плач народных толп.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию