Генеральская дочка - читать онлайн книгу. Автор: Дмитрий Стахов cтр.№ 2

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Генеральская дочка | Автор книги - Дмитрий Стахов

Cтраница 2
читать онлайн книги бесплатно

«Круизер» остановился, Маша спрыгнула на землю и почувствовала, как она пружинит. Стоявшая на взгорке церковь сверкала новой крышей, старые стены, недавно оштукатуренные, слегка кривились наплывами. Крест играл золотом. Выпрямленная ограда кладбища блестела темно-зеленой краской.

Свежая могила была на самом краю кладбища. Черные костюмы, черные платья. Облачение священника выделялось на фоне цветущей сирени. За кустами начинался обрыв к реке. Илья Петрович стоял между старым другом своим, также – отставником, полковником Дударевым, и помощникомадъютантом, бывшим старшим прапорщиком десантного батальона Шеломовым. Русая голова Никиты. Генерал закрывал лицо большими сильными ладонями, плечи его сотрясались. Шеломов наклонился к Илье Петровичу, и тот обернулся: бледность и красные глаза.

– Папа! – Подойдя вплотную, Маша расплакалась. Все вокруг стало размытым, соленым. Генерал Кисловский быстро обнял дочь. Маша наклонилась к Никите и поцеловала его во вкусно пахнущую макушку.

После похорон и поминок, дня через два, между отцом и дочерью состоялся разговор. Генерал выстраивал перед Машей перспективы, Маша только пожимала плечами. Жаловалась на тоску, на скучных соучениц, говорила, что совсем не определилась, что не знает – что ей выбрать, по какой стезе пойти. Но – выпускной класс, предстояло обучение в высшем учебном заведении. Машины баллы и тесты позволяли ей многое, но она хотела остаться для утешения отца и скрашивания горя, хотела для принятия на себя части ответственности за брата после школы пропустить год. Она не хотела возвращаться в Талбот даже для сдачи экзаменов, убеждая отца, что легко сделает это и потом. Лишь уговоры генерала заставили ее улететь и завершить – конечно, на «отлично»! – обучение в школе. Но Маша уже твердо решила, что лето проведет не в Европе, как планировалось ранее, а с отцом и братом. На это Илья Петрович, уверенный, что сможет уговорить дочь осенью все-таки поступить в высшее учебное заведение, свое согласие дал.

Маша прилетела обратно через полтора месяца после похорон и заметила, что у отца прибавилось морщин и седины, но был он уже не столь печален. Даже наоборот. У Никиты появилась воспитательница, совмещавшая обучение Машиного брата с работой по управлению домом. Шеломов, ночевавший прежде в комнатушке под лестницей генеральского дома, переселился во флигель, к братьям Хайвановым. Генерал вновь открыл оружейную, доставал из шкафов ружья. В кабинете сидел в кресле и читал. Маша заглянула через плечо. Военные мемуары. Жизнь налаживалась.

2

Маша была мила и хороша, как за редким исключением бывают хороши и милы все молоденькие девушки. Но за общим проглядывало частное, всегда более важное и значимое. Машино частное заключалось в тонкости как телесной, так и душевной. В мягкости и чувствительности, однако не мешавшим ей – строго сообразно обстоятельствам! – выдавать «fuck!», по большей части, конечно же, себе под нос. А еще частное проявлялось в редкой ныне внимательности к окружающим, невзирая на их положение или близость к отцу. А еще в том, что теперь кажется совершеннейшей диковинкой, – в Машиной девственной непорочности.

Не то чтобы она была совершенно наивна. Она знала, что детей не приносит аист, что их не находят в капусте, но ее образованность жила в ней без опыта, без дремавшей в ней телесности, казавшейся скучной и неинтересной. Временами – оскорбительной, почти что – грязной и болезненной. Слишком простой. В ней, несмотря ни на что, еще не начинало разворачиваться то, что могло бы преобразовать эту скуку. Маша была готова к любви и чувственности, но они, книжные, существовали в зародыше, не развиваясь.

Маше казалось, что она, в отличие от других девушек, устроена сложно. Что у нее ведущей была душа, и поэтому собственное тело ощущалось иным, настроенным на другие волны и стремления. А значит, и наслаждения – если телесность несет с собой и наслаждения тоже – ее должны быть другими. Или же – точнее – имеющие общие с другими приемы, ее наслаждения должны различаться в частностях, в той сердцевине, которая отличает одно человеческое существо от другого, но которая скрыта, которая почти тайна, не поддающаяся никакому раскрытию, к которой лишь можно с трепетом приблизиться, приподнять покров, покраснеть да уйти прочь, так ничего, кроме смущения да сладостного восторга, не узнав.

К своим шестнадцати годам Маша лишь целовалась, и то – только трижды. Первый раз классе в пятом, когда красивый и воспитанный мальчик на школьном утреннике признался ей в любви и Маша почувствовала, что надо как-то отблагодарить его за такое высокое чувство. Они были пойманы, о ее проступке было доложено Илье Петровичу, тогда еще бывшему в службе, но нашедшему время для разговора с дочерью. Генерал, глядя куда-то мимо Машиных заплаканных глаз, лишь попросил ее больше не целоваться, тем более – с Майсурадзе, и побольше уделять времени занятиям музыкой. Маша поняла только, что папа расстроен, что папа не любит Амирана – о том, что папа не любит всех выходцев с Кавказа, тогда она не подумала, – и обещала выполнить его просьбу. Второй раз – через два года, на школьном вечере, но здесь к ней пристали сразу двое мальчиков, поспоривших между собой – кто первым облапает недотрогу? Маша, сама не понимая – зачем, почему? – уступила и тому и другому, целовалась сначала с одним, потом с другим, приходя в ужас, холодея от осознания собственной любопытствующей распущенности, но стоило лишь пальцам первого из спорщиков начать путешествие по ее бедру, а ладони второго прижать ее еще не распустившуюся грудь, как она отстранилась и врезала сначала одному, потом – другому. В третий раз ее поцелуи достались уже сыну плотника, ремонтировавшего причал генерала. Мальчик был настолько хорошенький, кудрявый и ясноглазый, был так наивно потрясен компьютерными играми, что, поцеловав его один раз, Маша не смогла остановиться и только когда ощутила – она ему со своими нежностями надоела, его больше интересует, как все-таки пройти второй уровень, – только тогда успокоилась, отметив почти что неосознанно, что этот мальчик целуется гораздо лучше нее, изучавшей технику поцелуев по фильмам на домашнем кинотеатре. Но фильмы были чужим опытом. Машу не покидало чувство, будто она подглядывает в замочную скважину. Ей хотелось своего, не чужого.

Вернувшись из Англии, Маша сразу заметила, что новая управительница-воспитательница занимает в доме Ильи Петровича положение специфическое: ничем, в сущности, не управляла, с Никитой занималась от случая к случаю, ногтем отмечала в книге, что ему прочитать, потом лениво слушала изложение прочитанного. В основном – бездельничала целыми днями. Всем мешала.

Воспитанная в спартанском, укрепленном частной английской школой духе, Маша была само хладнокровие, но то, как орала новая управительница ночами, поражало. Это было чем-то исключительным. Видимо, генералу вопли нравились. Они неслись то из окон спальни Ильи Петровича, то, бывало, из спальни новой управительницы, чьи окна выходили в сад – туда же, куда окна Машиной спальни.

В первый раз услышав, Маша проснулась и долго не могла заснуть. То был, как ей показалось, одиночный вскрик. Животного? Птицы? Неужели человека? Маша даже собиралась позвонить Шеломову, спросить – слышал ли он и что это было? Она легко выпрыгнула из кровати и подбежала к окну. Небо было усыпано звездами. Лес, по другую сторону реки, чернел. Хотелось сесть на подоконник, обнять колени, сказать-прошептать: «Как же хорошо!» И тут она услышала… да! – она знала значение этих слов, но само их звучание, их фонетика ей не нравились… и она зажала уши… а потом – управительница явно старалась еще больше понравиться Илье Петровичу – вновь этот вопль. Так кричали в фильмах «Нэшнл Джиографик» какие-то лесные пятнистые кошки. Лемуры с острова Мадагаскар. Да-да!.. У них такой внимательный, бездушный взгляд.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению