Я - чеченец! - читать онлайн книгу. Автор: Герман Садулаев cтр.№ 31

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Я - чеченец! | Автор книги - Герман Садулаев

Cтраница 31
читать онлайн книги бесплатно

И так продолжалось смену за сменой. Поединки чужака с Сабировым стали штатным развлечением. Динька демонстрировал разнообразные приемы, укладывал соперника, показывал удушения и другие хитрости самообороны. Но никогда не бил побежденного.

И все же симпатии зрителей, кроме меня, конечно, были на стороне Бислана. Победу Диньки встречали недовольными возгласами и все ждали, когда кабардинец возьмет реванш. И он взял реванш. Это должно было случиться, просто по закону вероятности. Однажды Динька, делая сложное движение, не заметил валявшейся в траве железки от комбайна. Он вывихнул ногу и упал. Тут же Сабиров навалился сверху и стал кулаком наносить удары по его лицу. Динька был почти без сознания от боли в ноге, от сыплющихся тычков в лицо и не мог достойно сопротивляться. Я потребовал остановить схватку. Парни подождали, пока Сабиров не превратил лицо Диньки в кровавое месиво и, наконец, оттащили его. Все, объявили они, бой закончен, русский побит.

Но… все уже повернулись к нам, к Диньке и ко мне, помогающему Диньке подняться, спиной и расходились, как…

Вдруг, неожиданно для всех, Динька, собрав остаток сил, оттолкнул меня и сказал, с трудом шевеля разбитыми в кровь губами: «Я не побит. Я буду дальше драться». Вся свора в изумлении оглянулась. Сабиров, хвастливо посмотрев на парней, подошел к Диньке. Он сделал обманное движение руками, Динька попытался выставить блок и получил удар ногой, с размаху, между ног. Динька согнулся от боли, и Сабиров нанес еще один удар ногой, по голове. Динька упал. Ватага злобно хохотала.

А Динька опять встал, еле держась на ногах, попытался принять стойку и знаком показал, что дерется дальше. Сабиров быстро приблизился, ударил его кулаком в живот, и головой в лицо. Диньку скрючило. Сабиров схватил его за волосы и несколько раз приложил коленом, а потом отбросил на траву.

Динька встал, медленно, боком, сжал кулаки, поднял их к разбитому лицу и что-то произнес, кажется, «давай, гад». Я больше не мог на это смотреть, я бросился вперед и встал между Сабировым и Динькой: «Все, хватит! Если хотите, пусть Бислан теперь дерется со мной».

Самый старший из наших парней, Адам, подошел ко мне и сказал: «Это не твое дело. Он хочет драться, пусть дерется. Все по-честному, один на один. Когда будет надо, будешь драться ты». Меня оттащили, а Сабиров нанес Диньке еще несколько ударов, но уже шутя, вполсилы. Забежал сзади и ударил Диньку ступней по ягодицам. А Динька внезапно обернулся и сделал красивый мах правой ногой, попав Бислану прямо в челюсть. И, не удержавшись на одной ноге, сам рухнул и уже не мог подняться. Бислан завыл и бросился было на лежащего Диньку, но тут Адам строго крикнул ему: «Стой!»

Динька лежал на траве, Бислан стоял, держа рукой выбитую челюсть, вся компания стояла кругом и смотрела на происходящее в полном недоумении. «Это какой-то странный русский. Я был в армии, многих видел. Таких русских я не видел. Русские так не дерутся», — высказался Адам.

«А кто вам сказал, что он русский?» — это произнес я, и все уставились на меня с непониманием. Я продолжил: «Он не русский. Его отец Бачаев Аслан, из нашего тэйпа, Эрсной. Просто Динька живет в Туркмении, с матерью, и чеченского языка не знает. Бачаев не женился на его маме. Динька сын чеченца и чеченец, настоящий чеченец, не то, что некоторые, приехавшие из Кабарды и выучившие чеченский язык, но не знающие настоящих чеченских обычаев и бьющие того, кто упал. Динька наш тэйпан вош, брат».

«Почему ты не сказал нам этого раньше?» — спросил Адам.

«Раньше вы бы не поверили», — ответил я.

Мы говорили по-чеченски, и Динька ничего не понял. Адам сам подошел к нему, помог подняться, крепко сжал его руку и обнял, прикоснувшись своей щекой к его щеке.

«Извини, Денис. Ты наш брат и теперь, если что, только скажи нам. Мы всех за тебя убьем». Это Адам сказал по-русски. Потом обернулся и начал говорить снова по-чеченски, обращаясь к Сабирову: «А ты вали отсюда, кабардинская собака. У тебя нет благородства, в честном бою победить не можешь, только и умеешь, что лежачего бить. Кто вы, Сабировы, тут такие, чтобы поднимать руку на наш тэйп? Тъэбяхкин нах, пришлые люди. Бросили землю отцов, могилы предков, кочуете как цыгане. Уходи от нас».

18. ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ

Это лето, когда мы с Зеликом вместе работали на току, было нашими последними каникулами. И я, и Зелик пошли в школу с 6 лет и в 16 уже заканчивали 10 классов. Зелик учился на одни пятерки, родители готовили его к поступлению в городской вуз. Меня учеба никогда не интересовала, мне нравилось заниматься спортом. Поэтому моя успеваемость была едва удовлетворительной, и институт мне не светил.

В тот, выпускной год, я впервые приехал в Шали зимой, на каникулы. Так как летом приезжать уже не собирался. Зелика не будет, да и у меня начнется другая жизнь.

И вот отзвенел последний звонок. Мне было все равно, куда идти учиться дальше, и я подал документы в ПТУ, где учили на электрика. Зелик поступил на юридический факультет Ростовского университета. Об этом я узнал из его письма. Тогда, зимой, мы договорились переписываться. Я продолжал заниматься спортом, участвовал в квалификационных соревнованиях, получил кмс по вольной борьбе.

А в 17 произошло вот что. Одна из девушек, с которыми я встречался, забеременела. Дурочка, она даже мне ничего не сказала. Ее положение стало явным, и аборт делать было поздно. К моей матери пришли ее родители. Я все понял, столкнувшись с ними в дверях нашей квартиры. Только я зашел, как мать раскрыла на меня свою пасть и стала орать про то, что я гадкий блядун и другие мерзости.

Но я остановил ее. Я сказал, что, мама, яблоко от яблони недалеко падает, так ведь ты думаешь? Какой был мой папаша, такой и я, так выходит? Так вот хрен вам всем. Я женюсь на этой девушке и мне наплевать, что ты по этому поводу думаешь.

Едва мне исполнилось 18, мы зарегистрировали брак. Стали жить вместе с ее родителями, которые вскоре стали хорошо ко мне относиться и заботились о нас, молодых, безработных и безденежных. В положенный срок у меня родилась дочь. И был призыв. Никаких отсрочек я добиваться не стал и ушел служить в армию, оставив жену и ребенка на попечение тестя и тещи. У меня была мечта служить в Псковской воздушнодесантной дивизии. И эта мечта исполнилась: приняв во внимание мою отличную физическую подготовку, меня взяли в десант.

Служба проходила, в общем, хорошо. Первые полгода было тяжело, как всем. Но зачмырить себя я не дал. А когда сошелся с парнями с Кавказа, которые признали меня своим земляком, вопрос о моем статусе даже в условиях дедовщины больше вообще не стоял. Мне нравились постоянные физические нагрузки и строгая дисциплина. А еще атмосфера настоящей мужской дружбы.

Приходили письма от Зелика, он рассказывал о своей студенческой жизни, я отвечал, писал о том, как служу. Первое время мы писали друг другу часто, потом все реже, но надеялись встретиться, когда закончится срок моей службы. Один раз я съездил в отпуск домой, в Безмеин, к жене и дочери.

И настал долгожданный дембель. Старшим сержантом, десантником, отличником боевой и физической подготовки я поехал в Туркмению. Но нашел там уже совсем не то, что оставил два года назад.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению