Малюта Скуратов. Вельможный кат - читать онлайн книгу. Автор: Юрий Щеглов cтр.№ 4

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Малюта Скуратов. Вельможный кат | Автор книги - Юрий Щеглов

Cтраница 4
читать онлайн книги бесплатно

У коновязи оглаживал великолепного вороного жеребца неброско одетый низкорослый стрелецкий сотник дворянин Шерефединов, узкоглазый, с холеными усиками, как бы обнимающими уголки рта, и загнутой черной бородкой. Он, казалось, ни на кого и ни на что не обращал внимания. Ему было совершенно безразлично происходящее вокруг. Сейчас он служил царевичу, но пройдет месяцев десять, и его подманят Шуйские, предложив немалую плату за убийство Димитрия. Шерефединов словно завершал цепочку тех, кому суждено было совершить coup d'etat [1] и навечно прервать род Григория-Малюты Лукьяновича Скуратова-Бельского, выдавшего одну дочь за будущего царя Бориса Годунова, другую — за князя Дмитрия Шуйского, семейство которого пресмыкалось перед похитителем престола, поджидая удобного момента, чтобы вонзить нож в спину, открыто признав сказочное спасение царевича, и, наконец, третью дочь просватать за двоюродного брата великого государя Ивана IV Васильевича — князя Ивана Глинского, не оставившего по себе значительного следа.

— Твой отец хотел породниться с самим троном, передав потомкам с твоей подмогой кровь русских цезарей, — говаривал в хорошие минуты царь Борис любимой и отнюдь не ограниченной Сильвестровым «Домостроем» жене Марии. — Уж не мечтал ли он сам стать царем?! А ведь народ звал его не иначе как палачом.

Царь Борис иногда напоминал царице о ее худородности и невысоком происхождении.

— Я его знала другим, — тогда отвечала преданная до гроба супруга и дочь. — А палач палачу рознь! Запомни эти не раз сказанные батюшкой слова. В них и отыщешь тайну привязанности великого государя к ничтожному своему рабу, который делал то, от чего открещивались иные! Но кто-то это должен был делать, если взялся служить цезарю, каких еще не знала Вселенная.

В редкие минуты царь Борис все-таки боялся собственной жены, боялся упреков в робости, в желании более миловать, чем казнить, как казнил великий государь, боялся, что она обвинит его в равнодушии к будущности новой Малютиной династии, утвердившейся отныне и навечно на древнем престоле Рюриковичей. Она требовала от мужа скуратовской семейственности и чадолюбия, а он был сперва руководителем огромной державы, которую блокировали с Запада и Востока, с Юга и Севера, а потом уже отцом. Царица Мария не принимала никаких возражений и только зловеще усмехалась:

— При батюшке подобного бы не случилось. Он крамолу вырубал еще до того, как она становилась крамолой. Скуратовы покрепче Годуновых!

Русский coup d’etat с помощью веревки и дубинки

I

Москва глухо роптала. Ошалевший от непонятных ему событий народ отнюдь не безмолвствовал, а толпами носился из конца в конец столицы, хотя и не меняя своего отношения к Годуновым, но в то же время беспрестанно сомневаясь в правильности собственного выбора. Пусть на трон взойдет законный государь Димитрий Иванович!

Возгласы, шедшие из самых недр разгоряченной массы, звучали угрожающе. От них веяло открытым мятежом.

— Долой Борискино семя! Долой Годуновых! В монастырь царицу! На плаху кровопийц!

Эти возгласы раздавались все громче, перекрывая шепоток неуверенности:

— Да точно ли он Димитрий Иванович? Вдруг не настоящий, а пирожок с польской начинкой!

Однако ненависть к годуновскому роду — царице Марии и сыну Федору с каждым часом увеличивало число тех, кто, правда с оглядкой, кричал:

— Буди здрав, царь Димитрий Иванович!

Многие из шумевших помнили малютинские застенки и здесь, в Москве, и в Александровской слободе. Между тем царица Мария Григорьевна из последних сил цеплялась за власть. Верные люди за приличное вознаграждение распространяли целовальные грамоты, в которых народ московский униженно молил государыню свою и великую княгиню Марью Григорьевну, а также деток Федора Борисовича — царя и государя и государыню царевну Ксению Борисовну не покидать их и править страной по-прежнему. Стрелецкие начальники и приставы ловили кого придется и принуждали прикладываться к кресту. Отойдя на несколько шагов, попавшие в облаву смеялись, отплевываясь:

— Кому тот крест целовать?! Дочке Малюты Скурлатовича?! Да не царского она роду! И Федька ее татарин, а не русский. Как ему на Москве править? Довольно над нами Бориска поиздевался!

Другие яростно спорили:

— Да и не мурза он вовсе! А так, костромич худородный!

Однако инерция власти пока действовала и, наряду с грамотой царевича, зачитанной на Лобном месте Плещеевым и Пушкиным, целые фразы из которой передавались из уст в уста, вызывая небывалый радостный подъем и надежды, то и дело слышались хриплые голоса наемного сброда:

— Слушай, народ московский, слушай! Великую государыню царицу Марью Григорьевну мы молим со слезами и милости просим, чтобы государыня нас пожаловала и положила на милость — не оставила нас, сирых, до конца погибнуть, оставалась бы на царстве, а благородного сына своего благословила быть царем и самодержцем!

Влиятельные и богатые жители, не забывшие старину, на сходках грозили вдовствующей царице казнью, злоречиво и злорадно припоминая, как ее батюшка Малюта Скурлатович по приказу великого государя расправился с добродетельной сестрой главного опричника князя Афанасия Вяземского, которая вышла замуж за казначея Никиту Фуникова. Раздели, бедную, донага, посадили верхом на веревку да и тягали по ней, пока страдалица не испустила дух. Невинную умучили! А за вдовствующей царицей числилось немало грехов.

Со стен Кремля и на Лобном месте думные дворяне, пытаясь успокоить бушующую массу, вопили, делая вид, что не скоро и с тяготой добились того, чего черный люд желает:

— Великая государыня слез и молений ваших не презрела и сына своего царя Федора Борисовича благословила.

В ответ неслось разъяренное:

— Долой Годуновых! Хотим законного царя Димитрия Ивановича!

Глашатаи в страхе под прикрытием стрельцов исчезали в Фроловских воротах. Пушки бессмысленно и немо пылились в бойницах Кремля. Жаркое солнце еще больше накаляло атмосферу. Строй жизни был совершенно сломан. В городе ни съесть пирожка, ни выпить кваску ни стар, ни млад не мог. Каждый понимал, что грядут перемены, и приближал их одним своим провиденциальным желанием.

II

Между Москвой и ставкой царевича под Серпуховом беспрерывно сновали гонцы. Торговые молодцы, дружившие с братьями Шуйскими, оказали старшему князю Василию Иоанновичу поддержку, когда он на Лобном месте прилюдно отказался от холуйских выводов собственного розыска в Угличе.

— Повинную голову меч не сечет! Раз покаялся — пускай живет и здравствует! — надсадно орали сторонники законности и порядка.

— Какой в том грех?! — вторили им молодые купцы, жаждущие наладить обмен с западными странами и чтобы русским там предоставляли такие же льготы, какие цари московские, например, предоставляли английским компаниям.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию