Ловушка горше смерти - читать онлайн книгу. Автор: Андрей Климов, Светлана Климова cтр.№ 40

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Ловушка горше смерти | Автор книги - Андрей Климов , Светлана Климова

Cтраница 40
читать онлайн книги бесплатно

Навстречу им по коридору шла гвардейского роста блондинка в узкой юбке с разрезами по бокам и пестрой шелковой блузе с бантом у горла. Свою небольшую голову она несла твердо, пышные волосы развевались на ходу, каблуки отщелкивали расстояние с неумолимой точностью. При виде чужих ее замороженное лицо распустилось в приветливую улыбку:

— Дмитрий Константинович!.. А мы вас ждали еще днем. Проходите ко мне, я сейчас пошлю за Пановым. Ребята в мастерской.

Они вошли в кабинет, где, кроме голого стола, телевизора и шеренги жестких стульев из гнутой фанеры у стены, ничего не было. Когда дверь за блондинкой закрылась, адвокат, со вздохом опускаясь на сиденье, проговорил:

— Татьяна Наумовна — обыкновенная садистка, рекомендую. Почему ее и привлекает эта работа. Где бы еще она смогла так развернуться…

— Их что — бьют?

— Персонал — практически нет. Все делается руками самих детей. В их среде выращивают мелких паханов, которые и осуществляют карательные функции.

Кайф Татьяны Наумовны — в сладострастном уничтожении личности маленьких мужчин.

Ей много не везло в интимной жизни. Принцип прост: попадая сюда, ребенок лишается всяких прав, в том числе и прав человека. Считается, что от этого он испытывает благотворный шок, возвращающий его в лоно общества.

— А что они делают в мастерской?

— Как — что? Работают. Бьют жидов. Это местный термин. Сколачивают ящики для овощей. Спецшкола — рентабельное предприятие, на деньги, заработанные ею, ГОРНО содержит три других интерната. Обычный принудительный детский труд.

Здесь сто шестьдесят человек. От восьми до пятнадцати лет. А чего еще ожидать?

Труд у нас, как известно, — от всех болезней.

— Слушай, Дима, но за что все-таки они здесь?

— Драки, кражи. Соучастие в грабежах. Наводки. Бродяжничество. Как правило, их используют взрослые, а потом подставляют. Эти идут через милицию.

Много таких, которых невзлюбила, скажем, учительница в начальных классах. Я сам видел, как ради того, чтобы избавиться от такой паршивой овцы, три десятка детей превращают в сексотов, чтобы накопить факты для комиссии по делам несовершеннолетних… Да мало ли… Опять же распавшиеся полуинтеллигентные семьи. Отец ушел, мать в отчаянии, ребенок отбился от рук. Тут срабатывает комплекс Медеи — мать начинает делать все, чтобы ухудшить положение. В конце концов сама же и сдает сына сюда, порой почти сразу отказываясь от родительских прав. Своего рода месть отцу. Но ему-то, как правило, уже на все наплевать…

Вот сейчас приведут Панова. Он не в мастерской, Татьяна врет. Мальчишка третий день сидит в карцере, потому что отказался работать. Родных нет, сгинули куда-то, один дед в деревне за Можайском, но и тому он не нужен. Одиннадцать лет, здесь он — четвертый месяц. Совершенно асоциален, но при этом абсолютная память, золотые руки, отличная голова. Одна странность — практически не ощущает боли. Может упасть лицом на асфальт только для того, чтобы развлечь приятелей, и встанет с улыбкой. Не жесток, не зол, но, в сущности, — безнадежен. Не поддается никакому воздействию. Отсюда уйдет на малолетку — помогут, потом поднимется на взросляк. Сюда попал за квартирные кражи. Ты погуляй пока, мне необходимо поговорить с ним. Коллегия вручила мне защиту его старших соучастников, тут нужна конфиденциальность… Если спросят, скажешь, ты здесь с Семерниным, адвокатом.

Марк хотел было сказать что-то, но дверь распахнулась и в кабинет втерся парнишка в чистой голубой рубахе в клетку и хлопчатых штанах, еще хранящих складку. Остановившись у стола, он завертел круглой, стриженной под ноль головой, оценивая обстановку. Кожа у него была полупрозрачная, как снятое молоко, а глаза яшмово-серые, туманные, опушенные густыми девическими ресницами.

— Что так долго? — спросил адвокат, кивая Марку на дверь. — Тебя что, Александр, переодевали?..

Марк шагнул в коридор, где, словно изваяние на носу корабля, возвышалась Татьяна Наумовна.

— Вы сотрудник Дмитрия Константиновича? — очень высоким голосом осведомилась она, пропуская его вперед. Марк кивнул. — Насколько я помню, вас не было в прошлый раз. Хотите осмотреть школу?

— Спасибо. — Марк сухо поклонился. — Я немного устал. Если можно, я побуду на воздухе. У вас, кажется, неплохой сад. Не могу позволить себе отнимать у вас время.

— Ради Бога, наоборот — мы всегда рады гостям. Школа у нас образцовая, есть на что взглянуть. Порядок, гигиена, нормальные условия для развития.

Многие дети, попав сюда, буквально расцветают — они и в семье не получали такого ухода и питания. Здесь, знаете ли, почти половина сироты, а если родители и имеются, то это такой контингент…

— Еще раз благодарю вас, — прервал женщину Марк. — Так как я могу пройти в сад?

— Прямо по коридору, слева дверь, там не заперто. Если охрана спросит — скажите, Татьяна Наумовна разрешила.

Марк пошел по скрипучему паркету, натертому красным. Слева и справа тянулись помещения без дверей, где стояли идеально заправленные синими солдатскими одеялами койки. Пахло уборной. Стены были выкрашены в серое и слегка обшарпаны на уровне его бедра. Было оглушительно тихо. Достигнув двери, он оглянулся — женщина упорно смотрела ему вслед.

Спустившись по ступеням бетонного крыльца, Марк оказался в саду. Он был стар, почва под корявыми яблонями утоптана до звона, а многие деревья словно ощипаны на высоту человеческого роста. Марк побродил немного, а затем направился на звуки, доносившиеся из помещения, поначалу показавшегося ему складским. Там гудел какой-то двигатель, повизгивала циркулярная пила, стучали молотки. За все это время он не встретил ни души, и только когда приблизился к куче влажных опилок у стены здания, из-за нее донесся хрипатый голос:

— Слышь, кент, курить есть? Марк обошел кучу — под стеной, скорчившись, сидел парнишка лет десяти, гремя спичечным коробком.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Марк, и в мгновение ока парнишка исчез. Куда он подевался — Марк так и не понял, похоже, юркнул в какую-то дыру за трубой вентиляции. Толкнув тугую дверь, он оказался в узком полутемном предбаннике, шум стал громче, в нем различались теперь голоса. Он сделал несколько шагов, потянул к себе еще одну ручку и застыл на пороге.

Так в принципе он и представлял себе ад. Мутно освещаемый большими голыми лампами воздух был желто-серым и почти непрозрачным. Помещение с рядами обитых железом столов тянулось вдаль, исчезая во мгле, а слева белела под потолком пирамида свежесколоченной тары. За столами он видел одни спины, много, больше сотни, шевелящиеся, обтянутые дешевой серо-коричневой тканью, вздрагивающие и перемещающиеся в такт ударам множества молотков. Кроме спин, были только затылки — всех мастей. И сейчас же в ритме работы послышались какие-то перебои — его заметили. Откуда-то из дальнего угла мимо верстаков скорым шагом к нему двинулся человек в тенниске и кедах. Вблизи он оказался небрит, с бойкими желто-карими глазами и мягким старушечьим носом.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению