Король забавляется - читать онлайн книгу. Автор: Наталия Ипатова cтр.№ 50

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Король забавляется | Автор книги - Наталия Ипатова

Cтраница 50
читать онлайн книги бесплатно

В конце концов, это было ее святое личное время. Время, когда ей позволено было оставаться наедине с собой и которое она проводила, свернувшись под одеялом в клубок отчаяния и всхлипывая в подол, в тщетных попытках отгородиться от боли и страха, подступавших с ножами к горлу. Все лучше, чем метаться по запертой комнате, в кровь разбивая кулаки о стены.

Аранта и всегда-то ненавидела визиты, подобные этому. Всегда находились люди, полагавшие, будто близость ее к королю предполагает некое влияние. Тогда, сразу после войны, да и потом, в связи с волной арестов, через ее приемную прошло бессчетное количество просителей. Попадались среди них и такие, кто сулил щедро ее отблагодарить.

Люди не понимали природы ее дара. Если совершенно честно, она и сама ее не понимала. Однако, разговаривая с ними, выслушивая их беды и просьбы, она неизменно ощущала против себя стену трусливой ненависти. В самом деле, ненавидеть ее было как-то естественнее и безопаснее, как им казалось, и проще, чем победителя-короля, словно это она была лицом и символом свалившейся на них беды. Каждый из них считал себя или близкого, за которого просил, случайной жертвой, достойной снисхождения и милости, и полагал, что ради них король остановит приведенные им в действие жернова. Сказать по правде, Аранта не могла припомнить, чтобы такое произошло хоть раз, но человеку свойственно впадать в самообман. А так они ненавидели ее, она отвечала им полной взаимностью, и она любила своего короля, и она никогда не осмеливалась ему противоречить.

Тогда — не осмеливалась. Разве что вспомнить ту историю с Кеннетом… Но Кеннет и не был никогда врагом государства, и чароносная пара схлестнулась над раненым лучником, споря, что будет для него лучше. И Рэндалл предлагал смерть.

Заступница, когда же он наконец уйдет! Проще двадцать миль пройти пешком, чем из конца в конец проползти этот проклятый день.

Королевских детей, разумеется, забрали, невзирая на поднятый ими визг. С каким-то мрачным удовлетворением Аранта подумала, что в этом смысле белая кость и голубая кровь ничуть не отличаются от прочих ребятишек. Достоинство, видимо, приходит к ним с возрастом.

Как будто недостаточно молчаливого отчуждения, которым Белый Дворец окружил ее апартаменты. Никто из девочек-пансионерок более не заикался о том, чтобы покинуть ряды. Гибель Эсперансы дель Рей от рук обезумевшей черни выглядела чудовищным предзнаменованием. Наглядным предупреждением тому, кто попытается своевольно хотя бы на йоту изменить предписанный им сценарий. Поэтому все они, и с ними — заграничная прислуга, оставались здесь, во внутренних помещениях дворца, застывшие в молчании и бездействии, отгородившись от Аранты отчуждением и, без сомнения, ожидая, куда вывезет их кривая и какую судьбу предложат им сильнейшие мира. Очевидным было лишь то, что мирок их окончился.

Аранты на них уже не хватало.

…один только Кеннет. Действительно, о чем бы ни начала она размышлять, куда бы ни бросила в отчаянии взгляд, один только Кеннет…

Деликатный стук в косяк полуоткрытой двери, задрапированной портьерой, прервал этот мучительный сеанс жалости к себе.

— Будешь долго жить, — буркнула Аранта. — Только что тебя вспоминала.

— Твоими молитвами, — в тон отозвался он. — Кафа хочешь… миледи? Тут принесли.

Она сердито отмахнулась, но Кеннет остался на пороге. Пауза продолжалась, наверное, столько, сколько потребовалось ей, чтобы осознать, как она выглядит. Нечесаная, помятая, с распухшим носом и таким выражением лица, какое не сделало бы чести ни одной леди.

— А молока?

Изысканные дамы в целях поднятия тонуса пили каф, однако Кеннет слишком долго вращался в этих кругах, чтобы определенно представлять себе, кто тут — изысканная дама. Его мимоходом брошенный вопрос что-то значил. Что он знает о том, как она скучает тут по обыкновенной крапиве? По возможности сидеть в тени белой сирени, по густой домашней простокваше с синими ягодами садовой жимолости? По соседскому сыну, который, присаживаясь на лавочку рядом, пытается обиняками выяснить, не она ли женщина его жизни?

Поэтический образ, созданный воображением, оказался настолько силен, что она сама на секунду поверила в то, что где-то когда-то это для нее было возможно. Чтобы избавиться от его неуместного обаяния, ей пришлось вызвать к жизни свой воспитанный опытом цинизм. Не стоило, в общем, забывать, что стена отчуждения возникла вокруг нее не впервые. Никто не подсел бы к ней на лавочку. И в лучшие свои дни она была из тех, от кого держатся подальше. На практике пасторальное деревенское счастье обернулось бы хождением босиком по навозу. Неужели недостаточно оснований, чтобы податься в злые волшебницы?

— А водки?

Прошло несколько секунд, прежде чем Аранта сообразила, что он шутит.

— Откуда ты возьмешь здесь водку?

— Найдем. Насколько мне известно, у художников всегда все есть.

Было в Кеннете нечто такое, взращенное им сознательно, что исключало жалость к нему и что в ответ исключало возможность ему пожаловаться. Во всяком случае, следовало очень тщательно отбирать повод, по какому тебе бы вздумалось искать у него жалости. В самом деле, у него была весомейшая причина спиться. Что, кстати, и предрекал ему Рэндалл, подкрепляя свои аргументы нечестной игрой, то есть колдовством. Рядом с Кеннетом падать духом было… стыдно.

— Этот непрерывный стук, — сказала она, потирая виски. — Что это? Утонченная жестокость?

Кеннет непроизвольно бросил взгляд в сторону окна. Там, где еще только в мае королева поставила подиум, вот уже несколько дней плотники возводили помост недвусмысленного назначения.

— Мы оба знаем женщину, — ответил Кеннет, — которую этот стук достает куда сильнее, чем тебя или меня. В любом случае ты в этой комнате, в этом доме находишься добровольно.

С таким лицом на кого-либо другого он вылил бы ведро ледяной воды. Однако он, видимо, считал, что с нею сгодятся и более сильно действующие средства.

— Что он такое?

— Дворянчик, — тут же отозвался Кеннет. — Из новых. Вполне благополучный на вид. — Что означало — не воевал.

— Надо же, — сказала Аранта уже лишь с отзвуком былой злости, — и тут нашли.

— Где ж еще ему тебя искать? Он хотел бы говорить с тобой по поводу королевы.

Кто ты, к черту, такой, Кеннет аф Крейг, чтобы поучать меня — меня! — что и как делать?

— Почему бы ему не поговорить о ней с Рэндаллом? Ладно. Я приму его. Проще отдаться, чем отвязаться. Вели подать умыться.

Да, не воевал. И даже более того. Возможно, он был слишком молод для той войны. В первую минуту Аранта только изумлялась, что такое тоже называют мужчиной. При всем своем росте она все же привыкла, что мужчина должен быть хоть чуточку, но повыше. Миниатюрный блондин с волосами, хранившими следы щипцов, и пухлыми, как у девушки, губами, с этой уродливой игрушечной шпажонкой, в какую благодаря новой моде выродился славный боевой меч. Повернувшись анфас, молодой дворянин напомнил ей барашка. Агнец то бишь. К тому же, хоть это и смешно, Аранта терпеть не могла, когда дворянин, способный носить оружие, появлялся на людях в чулках и туфлях. С ее точки зрения, от подобной утонченности за версту тянуло содомитством. Всю свою жизнь страдая от предрассудков, сама она ни в коей мере не была от них свободна. Мужчине и воину пристойны сапоги. Рэндалл, например, таким образом ненавязчиво подчеркивал свою близость к армейским кругам, напоминая о силе, которая возвела его на престол. Голубой , шелковый камзол туго обтягивал узкую грудную клетку, а пышный узел новомодного галстука высоко задирал ему подбородок. Будь это ее подбородок, она бы им не гордилась.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению