Король-Беда и Красная Ведьма - читать онлайн книгу. Автор: Наталия Ипатова cтр.№ 61

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Король-Беда и Красная Ведьма | Автор книги - Наталия Ипатова

Cтраница 61
читать онлайн книги бесплатно

Рачительность нового хозяина оказала Быку добрую услугу. Поскольку Рэндалл нуждался в продовольствии и эта нужда сохранялась по крайней мере до весны, до тех пор, пока не просохнут дороги, он не позволил своим солдатам разграбить город, и даже более того, позаботился пресечь мародерство местных, жаждавших, как это водится, поживиться под шумок на общей беде. Становясь здесь лагерем, он нуждался в а порядке. Никаких грабежей, никакого насилия, способного — спровоцировать организованное сопротивление, никаких болезней. Путники застали регулярные части проверяющими колодцы на предмет отравы. Всюду возле продовольственных складов была выставлена охрана, и она отнюдь не выглядела праздной. Ожидалось, что патриоты могут попытаться поджечь хранилища и спровоцировать репрессии. Гражданскую администрацию умело разбавили в нужной пропорции своими людьми, привели к присяге и оставили работать. Военную верхушку, сменив, естественно, коменданта, перевербовали в один вечер.

Справедливости ради следует заметить, что подобное великодушие победителя Король-Беда проявлял далеко не всегда. Не тогда, когда оно могло вызвать недовольство его собственных подчиненных. Чаще всего, и особенно в тех городах, которые упорствовали, а пуще — дорого обходились, он позволял своим эти почти возведенные в закон три дня повального насилия и грабежа, заставляя их насытиться и пресытиться, и каким-то образом никто никогда не настаивал на продолжении банкета. В конце концов, это были его собственные города, и то, что в них бралось, естественным образом уделялось им от его щедрот. В правомочности этой софистики никто не сомневался.

Город, содержащийся в строгом военном порядке, — это было совсем не то, на что рассчитывал Хаф. Напряженный, тихий, образцовый. Горожане словно затаили дыхание. В таком состоянии чрезвычайно трудно кого-либо разжалобить или обмануть. А воровать вообще практически невозможно: убьют на месте, невзирая на масштаб провинности. Потом, конечно, все устроится, обыватель расслабится и жизнь закрутится своим чередом. Но жить и есть им надо было сейчас, когда голод сводил внутренности в один тугой липкий и ошеломляюще маленький комочек, а холод даже и думать на улице не позволял.

Они все же нашли какую-то ночлежку, омерзительный темный и тесный вонючий клоповник, каким Ара, будучи маминой дочкой, побрезговала бы еще пару месяцев назад. Хозяин с сальной рожей, сразу пробудившей ее полузамерзшую ненависть, долго упирался и пропустил их внутрь, лишь когда серебряная бона перекочевала из руки Ары в его жирную пятерню. Почему-то подумалось, что с ним будут проблемы.

Будущее, по крайней мере ближайшее, предстало их глазам в виде широких лавок, тесно составленных друг к дружке и заваленных тряпьем вместо тюфяков. Это называлось «спальными местами с постельными принадлежностями», и цену он за это хотел соответствующую названию. Сейчас, днем, здесь было почти пусто. Обитатели шныряли по городу, правдами и неправдами добывая себе средства на проживание и пропитание. Хотя, впрочем, зачем себя обманывать? Те, кто докатился до этого жилья, праведными трудами уже не промышляли.

Войдя вслед за ними, хозяин без лишних слов ухватил за шиворот какое-то неопределенное существо и вышвырнул его на мороз, невзирая на нечленораздельные мольбы и клятвы обмануть, убить, ограбить — но заплатить. Потом жестом предложил им занять освободившееся место. Одно на двоих. Ара села, чопорно сложив узелок на колени. Местные нравы стоило намотать на ус. Никто не стал бы с ними тут церемониться. Бона шла в зачет недели проживания. Недели тепла и права на крышу над головой, и теперь следовало побеспокоиться о более близком будущем, потому что в животе весьма недвусмысленно урчало. Ара вопросительно поглядела на Хафа. Тот ответил ей недоуменным взглядом. Нет, он, разумеется, не отрекался от принятых обязательств, но что он, в самом деле, смог бы сделать, когда действительность оказалась не такова, как бы ему хотелось?

Впоследствии эти дни, недели, месяцы вспоминались как сплошной, неимоверно длительный кошмар. Голод вошел в ее жизнь навечно. После, уже не испытывая голодных мук, она тем не менее помнила о нем всегда. В частности, она никогда не позволяла себе что-нибудь оставить на тарелке и относилась с трепетом к каждому куску и соус корочкой подбирала начисто до самого конца жизни.

Ни одно правительство в мире, по крайней мере формально, не ориентировано на преступление и нищету. Ни одно правительство тем не менее не сумело полностью от них избавиться, что заставляет заподозрить в них самый жизнеспособный механизм общества. Хозяин их числился в местном преступном мире не то шишкой, не то пешкой, и Хаф сразу повел с ним какие-то дела. Вроде как проходил стажировку, прежде чем стать членом Гильдии. Не нужно было напрягаться, чтобы сообразить, какая это могла быть Гильдия. Нищие и воры, как правило, хорошо организованы и подчинены друг другу в пределах определенной иерархии. Никто не позволил бы Хафу воровать самочинно, а если бы он попытался, мигом оказался бы в канаве с перерезанной глоткой, и власти не стали бы искать виноватых. Одним вором меньше. Ару Хаф в эти отношения не включал, хотя, как ей показалось, со стороны хозяина такая попытка была. По каким-то своим соображениям Хаф внушил хозяину, будто она полоумная, и никто с тех пор ее не трогал.

По тем же причинам Хаф настаивал, чтобы ходить одному. Он и не делал особенного секрета из своего промысла, раз и навсегда уверив Ару, что если она станет столбом в момент, когда он попытается что-то стянуть, то наверняка худо будет им обоим. Раз в два дня или около того он приносил немного грязного зерна, рассыпанного, должно быть, с подводы и сметенного с мостовой, или чуточку подвядший кочан капусты, или горсть овощей, утянутых на рынке, и выглядел при этом раздраженным. Ара стеснялась сказать, что ей этого мало. Ведь если бы она вздумала предъявлять претензии, то вполне могла бы нарваться на разъяснение, каким образом девица ее возраста и наружности могла бы заработать в городе, где полно солдат.

И вот она бродила по городу, не заходя в дома, ибо, разумеется, кто бы ее туда пустил, стараясь не думать ни о голоде, ни о Хафе — двух вещах, доводивших ее до исступления, которое следовало скрывать, чтобы не навлечь на себя худшее. Он, скажем, вообще мог бы перестать ее кормить. Мысль эта переходила у нее в манию, в навязчивую идею, и спасение она видела лишь в одном: за дело нужно было браться самой.

Вопрос только — за что? Прислуживать она не умела, знать не знала, как угождают избалованным городским барыням, да и не смогла бы в силу характера: кому, скажите, нужна горничная, у которой слова не выдавишь, да еще она, чуть задень, сверкает на тебя глазищами, того гляди — зарежет. Шила она тоже так себе, ничего особенного, никто из городских щеголих не взял бы ее к себе в белошвейки. К тому же на местном рынке труда временно наблюдался переизбыток таких ремесел: у застрявших в городе фермеров полно было дочек и жен, готовых на любую работу. А милостыню просить она бы удавилась — не стала.

По какой-то причине она совершенно не могла воровать. Стоя перед добром — руку только протянуть, а там хватай и беги! — она впадала в идиотский ступор и отойти прочь могла только на негнущихся, словно деревянных ногах. Давясь слюной и горькой желчью, она бродила туда-сюда по городской ярмарке, где с возов торговали съестным. Сперва ярмарка была скромная, но потом, когда провинциальный Бык осознал, что ему, пусть временно и все равно при ком, но выпала честь побыть столицей и воодушевился, торговая стихия развернулась вовсю. У возов Ара подбирала рассыпанное зерно и оборванные грязные верхние капустные листья, а также выброшенную за ненадобностью гниль. Сказать по правде, ничто из ее добычи Хафа не достигало, съедалось в ближайшей подворотне.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию