Гастролеры и фабрикант - читать онлайн книгу. Автор: Евгений Сухов cтр.№ 17

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Гастролеры и фабрикант | Автор книги - Евгений Сухов

Cтраница 17
читать онлайн книги бесплатно

А где наказание? Где осуждение общественности? Ничего этого нет и в помине, а божьего суда они не боятся. Потому что не верят в него. А коли не верят, то такой суд может и не состояться, а с ним и божеское наказание… И, главное, молчит совесть. Их не коробит от содеянного, не мучает раскаяние. Вместо совести у них кошель с деньгами.

Но ведь что-то должно же быть?!

* * *

Это дело слушалось долго. Кажется, и суд был в затруднении определить, кто виновен, а кто пострадавший. Все решила записка, написанная Илюшей купцу. Ибо в ней ясно было прописано, что Илья Никифорович Феоктистов «всецело полагается на совесть и опытность» купца Емельяна Федоровича Щеколдина. И суд вынес решение: если и произошли какие-то убытки, то отнести их следует на счет купца Щеколдина. Словам приказчика, все время твердившего, что он отдал «все деньги до последней полушечки» барину, не поверили, потому как был он человеком крепостным, коих непозволительно было приводить к присяге на суде, а без принесения присяги – какая тебе вера? Купец Щеколдин обратно тысячи свои не вернул, более того, заплатил как проигравшая сторона все судебные издержки, объявил себя банкротом и был посажен в долговую тюрьму, ибо во времена государя-императора Николая Павловича неотдавание долгов каралось долговою ямою, то бишь тюремным сидением. Это уж потом, при императоре Александре Освободителе и его реформах, банкротствующим дали некоторую слабину, и их более жалели, нежели карали. А тогда с этим было строго. Приказчика же, плачущего навзрыд, суд определил сослать на поселение в сибирские края. Так ковались первые денежки Ильей Никифоровичем. Человеком без совести.

Сказывали еще, что в Казани он до исподнего обыграл в штос председателя судебной палаты, действительного статского советника Степана Николаевича Переверзева, который, потеряв сто восемьдесят тысяч капиталу, дом и личный выезд и оставив тем самым жену и детей нищими, застрелился из дуэльного револьвера марки «кухенрейтер», послав пулю прямо себе в сердце. На эти денежки Феоктистов приобрел в собственное владение выпасы и рыбные ловли на реке Свияге, а также перекупил у его владельцев мыловаренный завод, единственный в Свияжске. После чего в карты играть перестал совершенно, резонно порешив, что их миссия полностью исполнена. А затем сделался и скотопромышленником, начав с того, что приобрел за смешную цену табун лошадей в тридцать голов, пропавший накануне у коннозаводчика Билялетдина Гатауллина. Многие феоктистовские мужики знали, что табун ворованный, однако предпочитали помалкивать. Приезжал исправник, спрашивал их, не видели ли они приблудных лошадок?

– Не-е, не видели, – отвечали полицианту мужики и смотрели на него ясными глазами.

– Ну, коли увидите, сообщите, – говорил им исправник, удаляясь.

– Не сумлевайтесь, барин, сообщим, – охотно отвечали мужики, ухмыляясь себе под нос.

Знал, что табун ворованный, и Илья Никифорович. Посему и держал его на своем конном дворе без выпасу. А когда о пропавшем табуне подзабыли, продал его самарскому скотопромышленнику за «дворянскую» цену.

– …А уж когда крестьянам волю дали да реформы начались, то Илюша наш развернулся вовсю, – горестно покачал головой старик Зыбин. – Все государевы указы как будто под него писаны были. Таких, как он, много опосля расплодилось. Но он – особый фрукт! – Старик вздохнул. – Так-то вот денежки-то зарабатываются, сударь вы мой, – закончил после недолгого молчания свой рассказ летописец-краевед и посмотрел на Африканыча выцветшими от старости глазами. Возможно, некогда они были голубыми. Или карими. Поди сейчас разбери…

– Что ж, благодарствуй, отец, – кивнул Самсон Африканыч. – Интересную повесть ты мне рассказал. Полезную и весьма поучительную. А помирать ты еще не собрался, дед?

– Чего ты, мил человек, говоришь?

– Помирать, говорю, ты еще не собрался? – громче повторил Африканыч.

– А ты что, торопишь меня, что ли? – нахмурился старик. – Неужто надоел своим рассказом?

– Напротив, очень хочу, чтобы ты еще немного пожил, – искренне ответил Самсон Африканыч.

– А что так? – поинтересовался летописец-краевед.

– Понадобиться можешь, – ответил Неофитов. – Когда мы твоего Илюшу Никифоровича на чистую воду выводить будем.

– Вот это правильно, сударь вы мой, – заулыбался старик. – Вот это верно! Давно пора таких срамных к ногтю! А что касательно до смерти, то пару годков, чай, я еще проживу, – добавил он. – Не сомневайся!

– Вот и славно, сударь вы мой, – поднялся и стал прощаться с летописцем-краеведом Африканыч.

Того, что он услышал от старика, вполне хватало, чтобы прижать мильонщика Феоктистова, ежели он вдруг заартачится, потеряв деньги, и попытается задействовать свои связи в Санкт-Петербурге.

Не грешок, а грех был найден!

Глава 6
Всезнающее «Всевидящее око», или А был ли клад?

17 октября 1888 года

Поручение Острожского собрать компроментаж на Долгорукова было сродни поручению царя стрелку Андрею из русской сказки про стрелка, Марью-царевну, кота Баюна и Бабу-Ягу: поди туда, незнамо куда, и принеси то, незнамо что. Однако приказ начальника – закон для подчиненного. И помощник полицеймейстера Розенштейн пошел туда, незнамо куда. Иначе сказать, принялся усердно копать!

Начал он с газет. Московский период жизни Всеволода Аркадьевича Долгорукова его не интересовал. В конце концов, тот отсидел три с половиной года в Бутырках за свои аферы и махинации. Интересовал помощника полицеймейстера только казанский период жизни Всеволода Аркадьевича. А когда приехал Долгоруков в Казань? Именно: в июле тысяча восемьсот восьмидесятого года. Стало быть, надлежит посмотреть все казанские газеты за период с июля восьмидесятого года по октябрь восемьдесят восьмого. Каково это – пролистать с десяток пудов газет! Но трудности и объем работы Николая Людвиговича никогда не пугали. Он собрал газеты за восемь с лишним лет и засел у себя в кабинете.

Первая заинтересовавшая его информация, что он нашел в «Казанском биржевом листке», называлась «Почем в Казани дома»? Эту статью, написанную в духе фельетона, Розенштейн прочитал дважды и скорее полицейским чутьем, нежели по самому содержанию текста, определил, что тут утаена крупная афера, к которой, возможно, имеет касательство Всеволод Аркадьевич Долгоруков. Ведь «некий приезжий господин», неоднократно упоминаемый в статье, вполне мог им статься…

ПОЧЕМ В КАЗАНИ ДОМА?

Как стало известно на днях пишущему эти строки, старый каменный дом, что на Покровской улице, принадлежавший еще неделю назад г. отставному поручику Лазаревскому и приобретенный по купчей неким приезжим господином, вновь продан. Спрашивается, что такого проделал с указанным домом за несколько дней приезжий господин, то бишь его новый владелец, ежели приобрел он его за тринадцать тысяч рублей, а продал за восемьдесят тысяч? И если столь стремительно растет стоимость домов в Казани, то сколько, к примеру, будет стоить такой дом через месяц, полгода, год? Остается только поздравить приезжего господина со столь удачной коммерческой операцией, принесшей ему в несколько дней чистую выгоду в шестьдесят семь тысяч рублей. Ежели все приезжие господа, «держащие нос по ветру» в смысле коммерческих сделок, будут так стремительно обогащаться, то что останется нам, коренным жителям Казани?

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению