Великая степь - читать онлайн книгу. Автор: Виктор Точинов cтр.№ 40

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Великая степь | Автор книги - Виктор Точинов

Cтраница 40
читать онлайн книги бесплатно

Василек валится навзничь, схватившись левой рукой за горло. Правая продолжает давить спуск. Пули сверлят железо крыши, кабина гудит погребальным колоколом. Нападавшие подхватывают сверток у вновь прибывших, подбирают своих убитых — всех. Торопливо бегут за периметр, по расчищенной ночью от мин дорожке. Бесшумный уход не получился. Вереница фигур скрывается за невысоким холмом на берегу — как раз через него ходила купаться Женька. Второпях никто не замечает, что один из пришедшей четверки незаметно отделился от своих и метнулся обратно. В Девятку.

Чуть позже из-за гаражей выскакивают бэтээры. Опоздали. Водители матерятся, мчали в объезд, от водозабора прямой дороги не было. Но непоправимого не случилось, периметр не прорван.

Они не знают, что то главное, ради чего затевался и путч, и прорыв Нурали-хана, — произошло. Именно здесь.

XV. Мужской разговор
1

У вертолета Гамаюна встретил Стасов:

— К генералу, срочно.

Срочно так срочно. Гамаюн сел к нему в «уазик», сзади — трое автоматчиков из службы Звягинцева. Из Отдела, что интересно, на вертолетной площадке никого. «Арест?» — подумал Гамаюн с каким-то даже ленивым любопытством. Оружие, однако, орлы Стасова у него не забрали. Ну да это ненадолго, стволы при входе в штаб у всех отбирают…

Двух других крокодилов, кстати, на площадке при их возвращении не оказалось — к чему бы? Гамаюну было все равно — делать что-либо и думать о чем-нибудь он не хотел. У любого мозга есть свой сенсорный предел — максимум входящей информации и внешних факторов, на которые он может адекватно отреагировать за определенный промежуток времени. Гамаюн подумал, что свой предел он сегодня уже превзошел… Подполковник слегка ошибался.

…Таманцев сидел один за своим столом — там же, где проводил совещание. Без заполнявших его людей кабинет казался огромным и несколько зловещим.

Генерал начал без долгих предисловий:

— Пока ты парил в воздусях, Сирин умер, — сказал он сухим и безжизненным голосом. — Задохнулся. Асфикция. Не механическая. Внешних следов отравления нет. Орлы Кремера срочно колдуют со вскрытием — но не гарантируют ничего без нормальных тест-систем и грамотных токсикологов. Ну и как тебе это нравится?

Гамаюну это не понравилось. Смерть Сирина — само собой. Но еще не нравились слова генерала и не нравился тон. Не нравились глаза и лицо. И — пальцы, нервно барабанящие по тому самому ларцу. По ящичку с серебряной отделкой (да что же это за талисман, черт возьми?!)… Таманцев — и нервы?! Час с небольшим назад, когда решалась судьба путча и выяснялось, кто засевшая в штабе крыса — тогда он оставался спокоен и холоден как лед. Что же стряслось, пока подполковник «парил в воздусях»? Всего лишь загадочно умер Сирин, в чем генерал, похоже, пытается обвинить начальника Отдела?

Гамаюн спросил прямо, в лоб, официальным тоном и на «вы»:

— Вы обвиняете меня в преступной небрежности, товарищ генерал-майор? Или в преднамеренном отравлении арестованного?

Таманцев глядел на него с тяжелым прищуром.

— А ты не ершись. Лучше посмотри сюда…

Генеральский палец незаметным касанием надавил какую-то выпуклость на серебряной отделке ящичка. Ларчик оказался с секретом, но открывался просто. Правда, несколько неожиданно — массивная крышка осталась на месте, а торцевая стенка разломилась пополам и на правую ладонь генерала резко выскочил некий предмет, тоже отделанный серебром.

— Вот, подарили бывшие потенциальные противники, а ныне союзники в контртеррористических и прочих операциях, — сказал генерал без всякого выражения. — Капсюльный кольт тысяча восемьсот какого-то года — точная копия. Только чуть переделан под патроны нынешнего сорок пятого калибра… Нравится?

Восьмидюймовый ствол заокеанского подарка был направлен на Гамаюна. Прямо в лоб.

2

«Двадцать лет спустя, — подумал Гамаюн. — Как в романе — в том, где постаревшие мушкетеры оказались по разную сторону баррикад и скрестили шпаги».

Двадцать лет спустя…

А когда-то, двадцать лет назад, капитан Таманцев так же сидел со своим земляком-кубанцем лейтенантом Гамаюном. Здесь, на Девятке. И говорили они о другом. Таманцев клялся, что все равно прорвется из этой дыры наверх, и опять будет писать рапорт в академию — плевать, что нет руки в верхах и протекции. А Гамаюн… Он сейчас и сам не помнил, что думал и говорил тогда — год назад закончивший училище лейтенант.

Таманцев добился своего — шел наверх медленно, но уверенно. А Гамаюна жизнь бросала по синусоиде — то вверх, то вниз…

Очередное падение случилось три года назад — когда подполковник, миротворствуя, в результате красивой контрразведывательной операции взял шестерых вооруженных бандитов — и тут же расстрелял после короткого допроса. Бандиты оказались не простые, с политической окраской — поднялся до небес вой о превышении полномочий и отзыве мандата миротворцев. (Хотя программа бандюков была незамысловата: перебить всех русских, и всех абхазов, и все иные нацменьшинства и, заодно уж, половину грузин — как сочувствующих врагам нации… Но — политические!)

Два года в Чечне мало исправили положение. Ни Москва, ни Питер не светили, не говоря уже о загранице — и Гамаюн ухватился за предложение ехать на Девятку. Тем более когда узнал, что здесь опять Таманцев — генерал-майором…

Но прежние отношения старых друзей не вернулись…

3

— Ты посмотри, Леша, как интересно все получается. Куда не кинь — все на тебе сходится. Десять лет тебя на Девятке не было — и вдруг возвращаешься. И с твоим именно появлением вся свистопляска начинается. Не с моим, и не с Сиринбаева приездом. Случались ведь и раньше пробные включения «двойки». Все режимы пусть не разом, но прокатывали. А теперь назвали на большой Прогон шишек, своих и закордонных — бабах! — и все мы у черта в заднице, причем в каких временах этот черт шляется — неизвестно. Но что интересно: все большие люди, чью безопасность подполковник Гамаюн обеспечивать прибыл — тю-тю! За стеклом остались — не докричаться, не достучаться. А подполковник — вот он, передо мной сидит, живой-невредимый. Совпадение?

«Я тебе не мальчик, чтобы на мне такие подходы пробовать», — зло подумал Гамаюн. Прием, действительно, старый как мир: обвиняй подследственного в чем-то крупном, чего он заведомо не совершал — глядишь, расколется или проговориться о реальных грешках. Все так… Но… Совсем не нравились Гамаюну глаза Таманцева.

Недаром ведь следователи садятся спиной к свету или слепят допрашиваемых лампами — голос и вазомоторику можно научиться хорошо контролировать, а вот глаза выдают фальшь. Игры и бутафории сейчас в глазах Таманцева не было. Было что-то другое. Словно он действительно верил в то, что говорил. Если так — дело плохо. Путч, отключение, измена в штабе — и все эмоции внутри, ничего наружу… Крыша поехала у генерала? Или тот же симптомчик, что прорезался у Гамаюна перед самым явлением Гриши Зорина с автоматом наперевес? Нет, не нравилось все это Гамаюну — особенно в сочетании с дулом сорок пятого калибра, до сих пор направленным в его сторону. А для силовых решений позиция аховая — через широченный стол с нужной быстротой генерала не достанешь; можно, конечно, резким нырком уйти от первого выстрела — но пуль останется в барабане четыре — долго в догонялки с ними не поиграешь…

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию