Сашенька - читать онлайн книгу. Автор: Саймон Себаг-Монтефиоре cтр.№ 7

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Сашенька | Автор книги - Саймон Себаг-Монтефиоре

Cтраница 7
читать онлайн книги бесплатно

— Молодец, парень. Дальше я сам.

Сашенька была разочарована: она хотела, чтобы к ней относились серьезнее, как к работнице или крестьянке. Однако в ней заговорила воспитанница Смольного, когда он деликатно прикоснулся к ее руке.

Вокруг нее в холодных каменных стенах эхом разносились крики, бормотание, лязганье ключей, хлопанье дверей и скрежет открываемых замков.

Кто-то вопил: «Фараоны чертовы! Долой царя! Вы все немецкие шпионы!»

Но старший надзиратель, хлыщ, взявший на себя дальнейшую заботу об арестованной, не обращал на это ни малейшего внимания. Он держал Сашеньку за руку и говорил, захлебываясь от волнения:

— Здесь уже было несколько студентов и гимназистов, но воспитанница Смольного — впервые. Что ж, я уважаю «политических». Уголовщину не уважаю, полное ничтожество. Но «политические» — люди образованные, с ними работать одно удовольствие. Вас это, должно быть, удивит, но я не такой, как другие надзиратели. Я книжки читаю, даже читал кое-что из ваших Маркса и Плеханова. Честное благородное слово! И вот что еще: имею слабость к швейцарскому шоколаду и одеколону «Брокар». У меня тонкий нюх: видите мой нос? — Он раздул свои маленькие ноздри, и Сашенька послушно взглянула. — У меня нюх эстета, а я застрял в этой дыре. Вы не родственница барону Цейтлину?.. Вот мы и пришли! Уж вы постарайтесь, чтоб он запомнил мою фамилию — Волков, вахмистр Волков.

— Непременно, вахмистр Волков, — ответила Сашенька, которую тошнило от удушающего аромата лавандового одеколона.

— Я не такой, как другие надзиратели? Я вас удивил?

— Да, вахмистр, удивили.

— Так все говорят! Ну вот, мадемуазель Цейтлина, вот и ваши нары. Не забудьте, вахмистр Волков, ваш преданный друг. Не просто там надзиратель!

— Конечно-конечно.

— Через минуту я испарюсь, — предупредил он.

Другой надзиратель открыл камеру и провел Сашеньку внутрь. Она обернулась к старшему надзирателю, даже хотела помахать ему рукой, но он уже ушел. Ей в нос ударил запах женских тел, скученных в тесной камере. Вот настоящая Россия!

Двери захлопнулись за ней. Повернулись ключи в запорах. Сашенька стояла сгорбившись, затылком ощущая, как в темноте и тесноте без устали бурлит жизнь: кто-то храпит, пукает, поет, кашляет, слышен шепот, шелестят карты.

Сашенька медленно повернулась, ощущая тлетворное дыхание двух или трех десятков женщин.


Помещение освещалось единственной керосиновой лампой. Арестантки лежали вдоль стен на матрацах, брошенных прямо на холодный, грязный пол, спали, играли в карты, некоторые даже обнимались. Две полуголые старухи, как обезьяны, выбирали друг у друга вшей. Из-за низкой перегородки, отделявшей «очко» от остального помещения, доносились стоны и звуки испражнений.

— Давайте там побыстрее!

Грузная женщина с раскосыми восточными глазами читала «Исповедь» Толстого, бледная как смерть арестантка в солдатской шинели поверх крестьянской сорочки декламировала непристойные куплеты об императрице, Распутине и их общей приятельнице мадам Вырубовой. Слушательницы смеялись. Вдруг декламаторша замолчала.

— А это кто у нас? Фрейлина Вырубова снизошла до нашей дыры? — Существо в шинели поднялось. Наступив на спящую, она бросилась к Сашеньке и схватила ее за волосы. — Ты, богатенькая сучонка, не смей на меня так смотреть!

Впервые с момента ареста Сашенька испугалась по-настоящему — так, что у нее внутри все похолодело. Не успела она и глазом моргнуть, как оказалась на полу, а это чудовище — на ней верхом.

Задыхаясь, Сашенька хватала ртом воздух. Из-за страха умереть Сашеньке вспомнились Лала, Гранмаман, ее лошадка-пони в деревне… И вдруг нападавшую схватили и отшвырнули в сторону.

— Полегче, сука этакая! Не смей ее трогать! Она из наших. — Над ней стояла та грузная женщина с открытым томиком Толстого. — Сашенька? Утром тебя вызовут на допрос. Нужно поспать. Можешь лечь на мой матрац. Я товарищ Наталья. Мы не знакомы, но я все о тебе знаю.


6


Жандармский ротмистр Саган опустился в свое любимое кресло в Его Императорского Величества яхт-клубе на Большой Морской и только-только втер в десны кокаин, как в дверях вырос его ординарец.

— Ваше благородие, разрешите доложить?

Саган заметил, как рябой ординарец быстро оглядел огромную пустую комнату с кожаными креслами и английскими, французскими и русскими газетами. Над бильярдным столом он мог увидеть портреты увешанных наградами председателей клуба, а в дальнем углу комнаты над камином с ярко горящими яблоневыми поленьями — голубые глаза государя Николая ІІ.

— Докладывай, Иванов.

— Ваше благородие, мы арестовали революционеров. Нашли динамит, взрыватели, маузеры, листовки. Среди арестованных институтка. Генерал хочет, чтобы вы занялись ею безотлагательно, пока влиятельный папаша ее не вытащил. На улице вас ждут сани.

Ротмистр Саган со вздохом поднялся из кресла.

— Иванов, выпьешь? Или, может, нюхнешь? Доктор Гемп рекомендует от усталости и головной боли.

— Его превосходительство приказали поторапливаться.

— Я устал, — ответил Саган, хотя его сердце учащенно забилось. Шел третий год войны, работы было по горло, он измотался до предела. Саган был не просто жандармским офицером, а одним из руководителей Охранного отделения. — Немецкие шпионы, большевики, эсеры, предатели всех мастей. Мы не можем их всех так быстро перевешать! А тут еще Распутин! По крайней мере, присядь хоть на минутку.

— Слушаюсь. Мне коньяку, — несколько неохотно, как показалось Сагану, сказал Иванов.

— Коньяку? Вкусы у тебя, Иванов, становятся не по карману! — Саган позвонил в серебряный колокольчик. В дверях появился захмелевший официант. — Две рюмки водки, да поживее.

Когда принесли выпивку, мужчины встали, подняли тост за царя, одним махом опорожнили рюмки и поспешили к дверям.

Они надели свои форменные шинели, шапки и вышли на трескучий мороз.

Вокруг них в беспорядочном танце кружились бесформенные снежинки. Было уже за полночь, но при свете полной луны недавно выпавший снег отливал красным светом.

Саган решил, что из-за кокаина — идеального секретного укрепляющего средства для полицейских — его зрение обострилось. Возле дверей его поджидали сани, запряженные храпящей лошадью, на козлах, закутавшись в тулуп, дремал извозчик.

Иванов толкнул извозчика — из тулупа показалась розовая блестящая лысина и затуманенный взгляд, словно это был гротескный младенец, рожденный слепым и пьяным. Саган внимательно оглядел улицу.

От кокаина сердце продолжало учащенно биться.

Слева золотые купола Исаакиевского собора зловеще нависли над крышами домов, будто собираясь их раздавить. Справа, дальше по улице, виднелась подъездная аллея к усадьбе Цейтлиных. Он проверил «наружку». Так. За углом притаился усач в зеленом пальто и котелке — это Батько, бывший казак, стоит, курит в дверях здания напротив. Из казаков и бывших военных получались отличные «внешние агенты», которые работали в «наружке».

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию