Гипсовый трубач - читать онлайн книгу. Автор: Юрий Поляков cтр.№ 281

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Гипсовый трубач | Автор книги - Юрий Поляков

Cтраница 281
читать онлайн книги бесплатно

— А что случилось? — с тревогой спросил он, глядя на Нинку и невольно трогая бородавку в носу.

— Сейчас. Узнаешь! — мертвым голосом отозвалась одноклассница.

— Это я вам звонила! — встала ему навстречу Люба.

— А-а… Здравствуйте… И что же?

— Ничего. Просто я привела к вам вашу дочь! — бухнула медсестра и толкнула вторую девушку в спину — так на танцах выпихивают тихоню навстречу интересующемуся кавалеру.

— Настя? — удивился Кокотов.

— Вы даже помните, как меня зовут?! — Она посмотрела на автора «Преданных объятий» большими строгими глазами.

Такие же были у Елены. И волосы у дочери оказались точь-в-точь как у первой жены: темные, волнистые. А вот подбородок не ее — кокотовский, обидчивый. Отец разглядывал дочь со щемящим интересом. Именно так смотрят на свои детские фотографии, изумляясь: неужели и это тоже я?!

— А где Елена? — спросил он наконец.

— Мама умерла.

— От чего?

— Не важно… — Настя отвела глаза.

— Давно?

— Еще в Кертыме. Там очень плохая вода.

— Кертым? Это где?

— Козостан, — сурово подсказала Валюшкина.

— Казахстан?

— Нет, Козостан.

— Ты откуда знаешь?

— У нас. Там. Отделение. Банка, — объяснила Нинка.

— Как вы там оказались?

— Папу послали. Он же военный, как и дедушка…

— Ты про Оленича говоришь? — холодно уточнил Кокотов.

— Про папу. Константина Леонидовича.

— Ах, ну да… И где же теперь папа Константин Леонидович?

— Его убили в Чечне.

— Что. Он. Там. Забыл?! — воскликнула, не удержавшись, Валюшкина, хотя старалась делать вид, будто все эти семейные драмы ее не касаются.

— Служил по контракту. Денег хотел заработать. Мне на институт.

— А Зинаида Автономовна? — осторожно поинтересовался писодей: несмотря на прошедшие годы, он сохранил опасливые чувства к своей непродолжительной теще.

— Бабушки тоже нет. Она заложила квартиру в банке и купила «чемадурики»…

— В банке? Сумасшедшие. Люди! — пробормотала бывшая староста.

— Почему сумасшедшие? Так все делали! — обиделась девушка. — Она же хотела как лучше. Когда папу уволили, мы вернулись. А где жить?..

Писодей слушал сбивчивый рассказ Насти, исподтишка рассматривая дочь, и находил в ней все больше сходства с Еленой: те же ломкие брови, убегающий взгляд, неочевидная грудь, худые щиколотки, выглядывавшие из коротких, по моде, джинсов. Как обычно, его мысли разветвились. Он сочувственно удивлялся тому, сколько несчастий судьба с угрюмой последовательностью может обрушить на одну семью, и параллельно уносился мыслями в ту ночь, после «плиточного» скандала, когда они с Еленой и зачали Настю — теперь уже взрослую несчастную женщину с горькими складками возле губ. Услыхав стоны любви, похожие на рыдания, бдительная теща подкралась к двери и спросила с тревогой: «У вас все в порядке?» А они в ответ громко захохотали и долго потом не могли успокоиться. Так все счастье, наверное, в ту ночь и просмеяли…

Рассказ дочери был печален, горек и безысходен даже для нынешних мерзоносных времен. Писодей слушал, скорбел, ужасался, но в сердце, сжимающемся от сострадания, оставалась неуместная, щекочущая сладость.

…После приземления Руста на Красной площади Горбачев разогнал все Министерство обороны, слетели с должностей и могучие однокашники полковника Обихода, поэтому Никита Иванович не смог сдержать слово: из Забайкалья семья Оленичей поехала не в ГДР, которой вскоре и вовсе не стало, а черт знает куда — в Козостан, в Кертым. В военном городке оказалась очень нездоровая вода, и у Елены начал болеть желудок, а потом навалился мрак независимости, закрыли русскую школу, и она осталась без работы. Начался вывод войск, и они уже собирались в Москву, но тут Оленича как классного специалиста позвали на хорошую должность в новенькую армию независимого Козостана, льстили, обещали с три каравана, и он скрепя сердце согласился. Через несколько лет, попользовавшись, окрепнув и подрастив национальные кадры, его выставили вон — обманули вероломно, с жестокой восточной усмешкой.

А тем временем в Москве энергичная Зинаида Автономовна задумала приватизировать магазин «Каблучок», куда пришла когда-то ученицей продавца и выросла до директора. Там, у прилавка, она и познакомилась, между прочим, с румяным курсантом Никитой, прибывшим покупать свои первые лаковые ботинки. Сначала все складывалось удачно, в Моссовете нашлись свои люди, оформили документы, еще немного — и Обиходы стали бы новой русской буржуазией. Но тут, откуда ни возьмись, наехали кавказцы, тещу избили, а когда она выздоровела и вышла на работу, ворвались в кабинет, приставили к горлу нож и подсунули бумаги. Она подписала и осталась ни с чем. Конечно, Зинаида Автономовна побежала в милицию, но там лишь развели руками: такие, мол, времена — передел собственности. Лучше не связываться — зарежут. Есть примеры. Полгода Никита Иванович клал наградной пистолет под подушку, боясь нового нападения. А потом вдруг полковника Обихода без объяснений уволили из армии, новый министр обороны «Паша Мерседес» всюду расставлял своих людей, а чужих убирал не хуже, чем в Козостане.

Елена с мужем и дочерью вернулась в Москву ни с чем: квартиру в Кертыме пришлось продать чуть ли не за казан плова: русских позорили, издевались, гнали, угрожали. Потом убили кошку Мусю и бросили на пороге. На родине бывшему капитану Оленичу пенсия и жилплощадь не полагались — за самочинное увольнение из рядов и службу в вооруженных силах сопредельного государства. Он устроился охранять казино. Потеснили Зинаиду Автономовну и Никиту Ивановича, поселились в трехкомнатной полковничьей квартире, а летом выезжали на фазенду в Барыбино. Так бы и жили не тужили, растили Настю, но неугомонной теще втемяшилась в голову сумасшедшая идея: купить дочери, внучке и зятю отдельную площадь. Задумано — сделано: несмотря на отговоры, она, взяв в банке кредит под квартиру и дачу, вложила деньги в «чемадурики». И потеряла все.

— Сумасшедшие! — повторила Валюшкина.

— Да уж… — согласился Кокотов, вспомнив, что все беды ипокренинцев начались именно с краха «Плюйвитал-лимитед».

…Продав украшения, шубы и сервизы, которые полковник Обиход многие годы любовно приобретал для супруги в спецсекции Военторга, удалось наскрести на комнатку в люберецкой коммуналке. Там, за занавеской, Зинаида Автономовна и пролежала безмолвно, безучастно до конца своих дней: от раскаянья ее долбанул инсульт, такой же мощный, как и она сама. Никита Иванович с горя хотел застрелиться, но передумал. Впервые в жизни оказавшись не только без вышестоящего начальства, но и без командной заботы жены, он оторвался по полной: поехал проведать кубанскую родню и сошелся со своей первой станичной любовью — молодящейся оборотистой вдовой.

Но беды в одиночку не ходят: вскоре слегла и Елена. Оленич, безумно любивший жену и падчерицу (Настя бросила на Кокотова непримиримый взгляд), начал ездить в разные опасные командировки. Он хотел заработать на квартиру хотя бы в Подмосковье, но жилплощадь все дорожала, и денег хватало только на еду и лекарства. Чтобы ухаживать за двумя лежачими больными, Настя после школы выучилась на медсестру и устроилась в больницу, где удавалось почти даром доставать дорогие препараты, экономя на бесхозных пациентах. Но это не помогло: сначала умерла Елена, до конца верившая, что из-за плохой кертымской воды страдает хроническим катаром желудка. А через полгода скончалась Зинаида Автономовна, ушла, не опамятовавшись, из этого подлого мира, который так жестоко разрушил ее дисциплинированное счастье. Комнату унаследовал новобрачный Никита Иванович и, выставив внучку, поселил там сына своей лихой станичницы.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию