Белый волк - читать онлайн книгу. Автор: Григорий Диков cтр.№ 10

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Белый волк | Автор книги - Григорий Диков

Cтраница 10
читать онлайн книги бесплатно

Достала Ашава из плетеной коробки бубен и грибы сушеные. Грибы она заварила и отвар выпила, а потом бубен стала над огнем греть. Как согрелся бубен, она его салом барсучьим по краям помазала и что-то над ним прошептала. А потом стала в бубен бить и над огнем плясать. Пляшет Ашава, вокруг сальные плошки горят, огоньки подрагивают и вместе со старухой танцуют. Бросает она разные травы в очаг, и каждый раз вспыхивает огонь новым пламенем — то синим загорится, то зеленым, а то и вовсе каким-то цветом, названия которому вовсе нет в человеческом языке. Бормочет Ашава непонятные слова — сперва вроде различал Терентий мордвинский язык, а потом и вовсе понимать перестал, что это такое старуха бормочет. Все жарче и жарче становится в землянке — вот уж Ашава догола разделась, а пот с нее так и катится градом, и речь становится все глуше. Устала она наконец, повалилась на шкуру, вытянулась вся и глаза закатила как мертвая.

Испугался Терентий — хоть и видел он раньше, как Ашава колдует, да такого с ней еще не случалось. Тут Ашава открыла рот и заговорила — да не обычным своим голосом, а чужим. И был тот голос тоненький и тихий, детский, как если бы издали маленький мальчик с Терентием разговаривал. Слова, что тот голос сказал, Терентий навсегда запомнил:


Белый Зверь пред собой Белый Путь стелет,

Спит Вода под ним до времени,

Разбудить бы Воду, да Оратая голос тих,

На Заре только и услышишь его,

Коли Горло ему скуешь медное!

Сказала это Ашава, голову назад откинула и закрыла глаза. Прислушался Терентий — спит старуха, дышит ровно-ровно, и во сне улыбается. Взял Терентий рысью шкуру, прикрыл мордвинку, полено в огонь подбросил и домой пошел. К утру по своим следам вернулся.

МЕДНОЕ ГОРЛО

Все утро Терентий думал — что же за совет такой ему бесплотные духи дали? Ну, про Белого Зверя он и сам все понял — это тот Волк, которого его прадед Чур на болоте видел. Да и про Белый Путь все ясно — это Река подо льдом, по которой волки к деревне подбираются. А кто такой Оротай — неясно: в деревне, почитай, все оротаи, все землю пашут, кроме кузнеца да священника. И как ему, Оротаю, сковать «горло медное»?

Ничего не придумал Терентий, а на четвертый день решил к попу сходить. Не стал он ему рассказывать про Ашаву и ее колдовство: поп колдовства не одобрял. Придумал Терентий, что явился ему ночью ангел Божий и подсказал, как с волками справиться. А про себя решил: «Может, и не соврал я сильно батюшке — ведь духи эти почти как ангелы и есть, только называются по-другому, а все одно — хотят человеку добра, защищают его от напастей, путь указывают…»

Сели они с батюшкой на его крыльце и стали вместе загадку разгадывать. Батюшка тоже не знал, что за «медное горло» надо сковать. Вдруг как вскочит батюшка на ноги да как закричит, и пальцем вверх тычет, где колоколенка церковная высится. «Вот оно, — кричит, — горло медное! Колокол нам нужен! Наш-то колокол, старый, лопнул в позапрошлом году от пожару — мы церковь отстроили, а колокол не отлили! Воистину тебе, Терентий, ангел Божий подсказку такую дал! Только церковного колокола нечисть убоится!»

Бросились Терентий и батюшка по деревне, всем новость про сон рассказывать. Через час собралась у церкви толпа, мужики, бабы — все волнуются, спорят. Пришел и Яков Карлович. Рассказали ему его молодцы про сон Терентия. Усмехнулся немец и говорит: «Ну что вы за народ такой, охота вам сказки слушать! Кто хочет дело делать — идите за мной, мы еще не всю военную науку выучили».

Ну, почти все мужики с немцем ушли. А с Терентием только поп да три старика остались, да еще кузнеца упросили помочь. Самойлом кузнеца звали, а по прозвищу Хромой. И Егорка еще вокруг них крутился — жалко ему было деда одного оставлять, хоть и не верил он в волшебный колокол, а верил больше ружьям дяди Якова.

Хромой в Москве бывал и видел, как колокола льют, так он старикам рассказал, что надо делать. Перво-наперво набрали хвороста и большой костер на дворе у кузницы зажгли. Долго жгли, а когда земля под ним оттаяла, выкопали большую яму. Земля в том месте была глинистая, подходящая, а песок пришлось от Реки носить, с косогора. Потом кузнец в яму спустился и стал внутри болвана выкладывать, кожух наружный вылеплять и обжигать для крепости. А старики снаружи тем временем две печи литейные складывали из кирпичей.


Так и работали, почитай целый месяц: немец военному делу людей учит, а кузнец со стариками колокол лепят. Даже поп старикам помогает, рясу всю свою в глине испачкал, так и обедню служит. «Рясу, — говорит, — я потом отмою — главное, чтобы душа чистой была!»

Волки меж тем вокруг деревни свой дозор несли. Каждую ночь выходили на лед, садились и на луну выли. И упаси Господи было за ворота после заката выйти! Собак всех волки съели и совсем стали близко к воротам подбираться. Только молодцы наши тоже не дремали: стояли с ружьями за частоколом и каждые два часа сменялись. И как только подходили волки — пуль и пороха не жалели. А для ночного дозора Яков Карлович каждый вечер свои часы-луковицу заводил, маленьким ключиком серебряным, и молодцам отдавал. Они по ним время узнавали и сменялись.

Скоро март к концу подошел, потеплело, и снег на южной стороне таять начал. Волки людей беспокоить вроде перестали, на льду почти не показывались. Тут и колокол пришло время лить. Расколол кузнец старый колокол на части, да еще по домам с попом прошелся, меди и олова собрать. Много ли собрали, мало ли, не знаю, да на колокол хватило. Сложили все в две печи и стали их крепко топить, медь с оловом плавить. Потом подняли заслонки, и потекла жидкая медь с оловом по канавкам да под кожух. Тут уж вся деревня собралась посмотреть, и даже Яков Карлович пришел. Кузнец поставил над ямой журавель деревянный, собрал с десяток мужиков покрепче и стал колокол из земли тянуть. А как вытянули, да от земли очистили, да песочком потерли — ахнул народ! Наш кузнец-то, Самойло, мастер был, каких сейчас нет! Такой колокол вылепил — заглядение! С одной стороны на колоколе Святое Распятие, а с другой — Святой Георгий, копием змия пронзающий. Его кузнец с монеты копеечной срисовал. А снизу по кругу было написано вязью медной: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящие Его». Это ему поп сказал, что написать. А сверху, где у колокола ухо, изобразил кузнец Птицу-Феникса, которая из огня возрождается, в честь старого колокола. Это уж кузнец сам придумал, без попа.

Приклепали к колоколу язык, на колокольню подняли на веревках, и там повесили. Поп молебен отслужил и попросил хромого Самойлу честь оказать — в колокол первому позвонить. Забрался Самойло на колокольню, стал веревкой язык раскачивать. Раз, другой, третий — коснулся язык колокола, а звука-то нет! Как ни старается Самойло, а все то же — бьется язык о колокол, а никто ничего не слышит, будто било не из меди, а из тряпья сделано.

Народ внизу только руками разводит — что за нечистая сила колокол голоса лишила? Немец, Яков Карлович, в усы усмехается и говорит своим молодцам: «Мои часы-луковка и то громче вашего колокола тикают!» Стал народ по домам расходиться и Терентия ругать. Вдруг Терентий как вскочит, да как закричит: «Подождите, люди добрые! Мне ангел во сне сказал, что оратай должен в колокол звонить, а кузнец наш землю не пашет. Пусть кто-нибудь из землепашцев в колокол позвонит».

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению