Ne-bud-duroi.ru - читать онлайн книгу. Автор: Елена Афанасьева cтр.№ 3

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Ne-bud-duroi.ru | Автор книги - Елена Афанасьева

Cтраница 3
читать онлайн книги бесплатно

Срываясь на домашнее прозвище без свидетелей, при Димкиных приятелях я старалась себя контролировать, благо делать это приходилось нечасто. Слишком уж параллельное получалось у нас существование. Обитая на одной жилплощади, мы практически не пересекались. Что и спасало от конфликта поколений.

Раздрызганность нашей квартиры не вязалась с респектабельным видом из окна. С панорамой на Кремль бедные ныне не живут. Случайно доставшаяся в 93-м году квартира являла собой странную помесь всего, чем была полна до нашего прихода, и того немногого, что мы с Джойстиком принесли с собой. Как слоеный пирог, где культурный слой каждого следующего хозяина не уничтожал, а покрывал предыдущие.

Вид с последнего этажа давно не ремонтированного дома выступал в качестве компенсации вечно засоряющихся труб, грохота соседских евроремонтов, автомобильных пробок под окнами, электрических пробок, вылетающих от включения стиральной машины. И периодически появляющихся мышей. Увидев мерзкое серое существо в первую здешнюю зиму, я визжала так, как никогда не позволила бы себе визжать в командировках на войну. Джой тогда был еще мал, чтобы оказать иную поддержку, кроме моральной. Пришлось самой закупать мышеловки и самой выбрасывать раздавленные тушки с длинными хвостами в унитаз. После первых четырех мышей меня долго мутило, остальные восемь сошли легче. Но еще полгода самые страшные сновидения приносили с собой серых грязных тварей, разрастающихся до невиданных размеров и заполоняющих всю мою квартиру и весь мой мир.

Следующее мышиное нашествие случилось через несколько зим. Джой успел подрасти и смог спасти меня от очередного нервного срыва. Закладывая в мышеловку сырно-колбасное угощение для непрошеных визитерш, он спокойно пояснял мне, что у средневековых мореплавателей крыса считалась деликатесом: «На каравеллах Магеллана голодающие платили за них по полдуката — бешеные, между прочим, деньги!» В нашей странной паре порой было трудно понять, кто родитель, а кто ребенок.


«До „бабы-я годки-опять“ осталось… 1826 дней».

Плакат над столом, вывешенный Джоем весной в день моего сороковника, предполагал, что число дней будет меняться. Но и последнее число 1790, от руки вписанное поверх предыдущего, уже отстало от действительности. Пересчитывать было некогда.

— Мать, знаешь, тебя пора переименовывать, — прокричал с кухни сын.

— С какой стати?

— ЖЖ в сети называется модный сайт дневниковых записей.

— Может, в суд на них подать за незаконное использование бренда? — все еще пытаясь заснуть, отшутилась я. — Справедливость где?

— Э-э, мать, какая, понимаш, сапараведлывость? Колумб открыл Америку, а назвали ее чьим именем?

— Колумб, к вашему сведению, был скорее жадный до денег купец, чем бескорыстный открыватель. Товарисч даже не понял, что открыл. А Веспуччи дотумкал. Чуешь разницу? Голова дана человеку…

— …чтобы думать, — хором закончили мы одну из наших знаковых фразочек, которую я твердила Димке с самого рождения: «Голова человеку дана, чтобы думать, а не чтобы кепочку носить». Кепочка менялась на банданы и прочие новшества поколения некст, но суть оставалась.

— Джой, совесть поимей, дай поспать.


Но заснуть снова не удалось. За тринадцать минут до того, как все началось, телефон снова захныкал. Почти вздрогнула, еще не оправившись от муторного осадка прошлого идиотского звонка. Но на этот раз все было спокойно. Сын договаривался встретиться с другом Толичем в ОГИ.

— Мать, репутационную потерю одолжи! Я всего на полчаса! Неохота байк вниз тащить, да и оставить его в Потаповском негде — упрут.

Обычно сын ездил на маленьком мотороллере. И лишь в крайних случаях мог сесть за руль «Москвича», называя мою машину «ущербом имиджу» и «репутационной потерей». Памятуя о словах сына, направляясь на важные съемки, я всегда оставляла машину за пару кварталов от места назначения, чтобы никто не увидел.

Нехотя встав и дойдя до комода в прихожей, вытащила из кофра техталон и ключи.

— Застрянешь, я не виновата.

И уже вернувшись к дивану, вспомнила о горевшем всю дорогу датчике топлива. Сейчас ребенок замрет как вкопанный посреди и без того узкой Маросейки, и виновата в этом буду именно я!

До того, как все началось, оставалось одна минута тринадцать секунд.

Восьмерка в коде «кривого» мобильника сына не набиралась. Попробовав раза три, я поняла, что легче крикнуть с балкона. Набив пару синяков о нелепо расставленные по квартире шкафы — похоже, никогда руки не дойдут до того, чтобы внести свою жизнь в чужую квартиру, — выбежала на балкон. И с облегчением заметила, что около «Москвича» Димки еще нет.

В левый из двух окруживших мое автомобильное чудо «Мерседесов» дюжий охранник усаживал конфетную цыпочку, по виду которой трудно было предположить, что ее привозили банкиру для работы с документами. Девушка еще не успела спрятать в машину ножки в четырехсотдолларовых панталетиках со стразами, когда из нашего подъезда появился Димка.

До того, как все случилось, оставалось двадцать три секунды.

— Джо-о-о-й! Восемнадцать секунд…

— Джо-о-о-йка! Пятнадцать секунд…

Сын остановился на полпути к машине и задрал голову вверх.

— Там бензин на нуле-е-е! Девять секунд…

— Посреди Маросейки заглохнешь! Три секунды…

Дверь соседнего «Мерседеса» захлопнулась.

Одна секунда…

Взрыв!!!

Перевожу глаза с сына на то место, куда он шел, и вижу, как по очереди взрываются и горят все три припаркованные в ряд машины — мой «Москвич» и обрамляющие его «Мерседесы». И следом в воздух взлетают рассохшиеся деревянные фигуры, числившиеся в нашем дворе детской площадкой. И во всех концах двора десятками сирен начинают голосить дрогнувшие разом джипы и бээм-вэшки.

С идиотизмом профессиональной машинальности возвращаюсь в прихожую, достаю из кофра камеру и сменный объектив, бегом спускаюсь во двор. Начинаю снимать. Пленку за пленкой. Сбегающихся владельцев других машин, выгоняющих свои иномарки подальше от опасного горения. Суетящихся охранников банкирского подъезда. Своего Димку, пытающегося из небольшого огнетушителя залить пламя. Отраженную в летнем свете струю воды, схлестнувшуюся с черно-бордовым дымом. Громоздкую пожарную машину, с трудом втискивающуюся в узкий двор. И то, что осталось от замеченных мною охранника и красотки. Точнее, от ее панталет. Не поддавшиеся огню стразы среди буро-красной гари — ирреальный бриллиантовый осадок.

Потребность снимать всегда была моей обычной реакцией на шок. Только перезаряжая третью пленку (машинально схватила обычную камеру вместо цифровой), я выпустила мысли из-под контроля. И представила, что могло случиться, не окликни я сына. Секунд, в течение которых я кричала о закончившемся бензине, а Джой, задрав голову, меня слушал, хватило бы ему, чтобы дойти до машины, вставить ключ в замок и…

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию