Убийство со взломом - читать онлайн книгу. Автор: Колин Харрисон cтр.№ 105

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Убийство со взломом | Автор книги - Колин Харрисон

Cтраница 105
читать онлайн книги бесплатно

Негритянское сообщество к произошедшему отнеслось двояко – половина с определенным недоверием воспринимала обвинения, выдвинутые против мэра Питером и другими белыми, вторая же половина негодовала на то, что так быстро оказалась обманута. Сотрудники мэра, делавшие все, чтобы вернуть ему доверие избирателей, напустились на Хоскинса, доказывая, что инициатором сокрытия обстоятельств убийства был именно он, так как домогался власти и собирался участвовать в уже начавшейся борьбе за высокий пост, который освобождал ввязавшийся в политику окружной прокурор. Но либо эти обвинения были чересчур голословны, либо Хоскинс имел слишком много союзников в среде юристов-республиканцев, только обвинения все вскоре отпали. Поговаривали, что Хоскинс уйдет в отставку, после чего ему будет предложена выгодная должность в одной из частных юридических компаний – подальше от греха, пока окружной прокурор еще не проник в Сенат. Тем временем Хоскинс по-прежнему мелькал на завтраках в роскошных отелях центра города, на обедах в особняках на Риттенхаус-сквер и на загородных уик-эндах на Мэйн-Лайн. По-видимому, он избежал суда общественности.

Что касается Каротерса, то он был обречен на бесконечное ожидание бесчисленных судебных процессов над ним. Никто не считал его фигуру значительной, и общественное мнение им не интересовалось. Когда открылось, что Каротерс не является отцом Тайлера, то через адвоката Стайна стало известно, что Каротерс ужасно опечалился, пришел в полное уныние и не хочет ни с кем разговаривать; дело заключалось в том, что Каротерс успел полюбить мальчика, а теперь его лишали отцовства. Вскоре после этого Каротерс оказался втянут в очередную тюремную драку, в которой ему проткнули легкое. В общем, как понимал Питер, человек этот теперь пропадал и ничего хорошего его не ожидало.

Питер поднял голову. Ряды пустых скамеек, казалось, сдвинулись, чтобы молча наблюдать его со всеми его грехами. В этом самом зале он некогда обвенчался с Дженис. Он все еще надеялся, что обручальное кольцо в один прекрасный день вернется к нему, завернутое в папиросную бумагу, отправленное по почте бандеролью, но, видимо, Кассандра не дала себе труда об этом позаботиться. Питеру она больше не звонила, и когда он наконец вернулся к себе домой, магазинные счета – эти призрачные деньги – все еще валялись на столе в кухне и на полу.

И также не видел он Дженис, несмотря на то, что процедура развода теперь шла полным ходом и даже вполне цивилизованно: Маструд и ее адвокат больше не ссорились, а сотрудничали спокойно и мирно. Но, несмотря на шелест многочисленных и неизбежных юридических документов, на новые записи, легшие в папку с фамилиями мужчин и женщин, отныне расторгающих узы брака, несмотря на все эти решения и постановления, он навсегда останется связанным с Дженис самой крепкой и самой трудной связью. После того как всплыли делишки Питера с Винни, журналисты тут же бросились искать Дженис, любопытствуя, что это за женщина, ради которой молодой и многообещающий прокурор погубил свою карьеру. Фотограф из «Дейли ньюс» застал ее врасплох, когда она шла с работы, и ее застывшее испуганное лицо мелькнуло однажды на газетных страницах; было это на прошлой неделе, а надпись под фотографией гласила: Она не хочет говорить о скандале. Дженис позвонила ему от адвоката с уверениями, что уважает его независимость и будет и впредь ее уважать, если он в свой черед станет платить ей тем же, и он вслушивался в ее голос, стараясь уловить в нем нотки прощения. Оба они знали, что живут теперь в отдалении друг от друга, вызванном как его непростительными и опасными действиями, так и его участием во все более разгоравшемся общественном скандале. С Эпплом она больше не встречалась; она сказала ему об этом, хотя он и не спрашивал, но никакой надежды для них это в себе не несло, так как страсть их давно отгорела в муках, оставив после себя лишь пепел воспоминаний и смутную потребность не становиться окончательно чужими друг другу.

Дневной свет протянул свои лучи по широким половицам как напоминание о том, что время толкает все и всех в прошлое, что вода и на наших глазах точит камень и что рядом с этим судьба человеческая – просто мелочь. Питер встал, сунул руки в карманы. Знакомые мирные предметы – монетки и ключи – успокаивали. Пройдя по пустому вестибюлю Молитвенного Собрания, он распахнул тяжелые широкие двери. Голову и лицо осыпало каплями дождя. В земле прорастали зеленые стебли нарциссов, и Питер вспомнил, что отец, должно быть, уже приступил к своим земледельческим трудам. Матери теперь стало лучше, она сможет помочь отцу. Под мокрыми, с набухшими почками деревьями он опять подумал о Дженис и с неожиданной страстью вдруг понадеялся увидеть ее в машине. Она ждет его, а в руках у нее, быть может, стаканчик горячего кофе. Она каким-то образом почувствовала, что он здесь. Он скользнет в машину, склонится к Дженис, поцелует ее и ощутит вкус кофе на ее губах, и она попросит его подержать стаканчик, пока она включит зажигание. Он проверит, накинуты ли у обоих ремни безопасности. И это привычное действие будет заключать в себе искреннее и полное прощение и искупление греха. Но Питер огляделся, и ему стало ясно, что Дженис рядом нет и в будущем не будет.

Вот так шел апрельским днем по сумрачному старому городу, бурлящему и заполоненному народом, Питер Скаттергуд, и ветер развевал полы его длинного черного пальто и хлопал ими по его ногам, а он шел, находя дорогу, шел мимо мест, так хорошо ему знакомых, и в эти мгновения, быть может впервые, как ему показалось, вновь стал самим собой, он вдруг вспомнил о Тайлере Генри, маленьком мальчике, ничего еще не знавшем о том, какие события завертелись вокруг него, о мальчике, который лишь позднее осознает, что это из-за него, из-за его несчастной, обреченной на гибель матери, из-за ее молодого любовника, из-за его могущественного отца бурлящий миллионный город вдруг приостановил свое движение, разглядывая его фотографии в газетах, удивленно покачивая головой от контраста между невинностью ребенка и злобой, охватившей тех, кто произвел его на свет. И пока Питер вспоминал его, выходя из-под тени моста Бенджамина Франклина, сворачивая на бульвар Независимости, один из телевизионных каналов дал кадр Тайлера Генри, заснятого в церкви Западной Филадельфии на воскресной утренней службе, Тайлера, поющего в хоре; и на миг весь город опять увидел чернокожего мальчика в тщательно отглаженном воротничке, аккуратном галстуке и алой пелеринке хориста, увидел маленький, безукоризненно изящный ротик, артикулирующий слова гимна, поющий чисто и звонко, мальчика с глазами, устремленными вверх с надеждой и доверием, которые ведомы лишь юным сердцам.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию