Час бультерьера - читать онлайн книгу. Автор: Михаил Зайцев cтр.№ 90

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Час бультерьера | Автор книги - Михаил Зайцев

Cтраница 90
читать онлайн книги бесплатно

...18 часов 07 минут 06 секунд на высокоточных часах Корейца. Пора заканчивать наблюдение – дверь со двора в сени закрыта, все сегодняшние «гости» в избушке «однополчанина» Семецкого. Или, называя вещи своими именами, ловушка сработала, ассасины, собравшиеся на явке, уж две минуты как спят вповалку.

Необязательно, конечно, было приезжать сюда, на эту опушку, и валяться с биноклем на холмике меж пеньков, но так как-то спокойнее. Мало ли что, а вдруг как раз сегодня сработал бы пресловутый закон подлости, и ловушка-избушка осталась бы пустой? Нет, гораздо спокойней увидать своими глазами, как без трех минут шесть Семецкий высунул лобастую башку во двор, повертел ею и исчез в сенях, и дощатая дверь больше не открывалась.

Кореец сполз, пятясь по-рачьи, с холмика, встал и, пригибаясь, пошел в березнячок, что зеленел в десятке шагов от кромки паханого поля. В березнячке, попирая колесами едва приметную тропу, стоял, дожидаясь Корейца, мотоцикл модели «Ява». Кореец спрятал бинокль в сумку, притороченную к мотоциклетному седлу, достал из-за пазухи мобильник и набрал короткий номер: 02 – и, когда ему ответили, надавил клавишу, воспроизводящую аудиозапись вмонтированного в мобилу цифрового диктофона.

– Алло, милиция? – заговорила мобила голосом Семена Андреевича Ступина. – Слушайте и не перебивайте! Я хочу сообщить важную информацию: в деревне Дубки Московской области, в доме на околице, принадлежащем семье Семецких, пару минут назад сработала заложенная мною накануне, в отсутствие хозяев, разумеется, скажем так – газовая мина с часовым механизмом. В настоящее время в избушке с зелеными наличниками должны храпеть мирно господа террористы, так называемые федави, принадлежащие к секте ассасинов. Они проспят еще шесть часов и еще шесть часов будут, как говорится, никакие. Мне хотелось бы, чтобы вы, товарищи милиционеры, прибыли в Дубки раньше карет «Скорой помощи», а их, безусловно, вызовут земляки Семецкого, как только обнаружат спящих, ха, красавцев. Да! Едва не забыл! Что за звери такие ассасины, читайте завтра утром в Рунете. Ровно в девять в Сети появится соответствующий сайт. За сим, всего вам доброго, мусора и мусорихи. Пока-пока!..

Запись закончилась, Кореец отключил телефон и сунул его обратно за пазуху. Взялся за рога двухколесного скакуна, развернул его к лесу передом, к опушке задом и резво вскочил в скрипнувшее потертое седло...

...18 часов 15 минут, идеально прямой угол между толстой часовой и дистрофичной минутной стрелками. «Москвич» с Зоей Сабуровой на переднем пассажирском кресле уж недалече от каланчи нефтяного концерна «Никос». Уж, как говорится, рукой подать до «Никоса».

– Куда дале ехать, красивая? – игриво спросил усач за баранкой.

– Куда и ехали. Я называла точный адрес, повторить?

– Адрес-шмадрес, говори, куда сворачивать, я в этом районе чисто Сусанин, а то... – Усач похабно заулыбался. – А то завезу, вона, во дворик и это, и прижму тебя, красивая, хе!..

– Езжай пока прямо. До перекрестка, там налево, – бесцветным голосом дала указание водителю Зоя, вздохнула, задержала дыхание, сосчитала в уме до десяти.

– Это, а может... – Водила притормозил, переключил скорости. – Давай во дворик, это, заверну, ага? По-быстрому побалуемся и, прикинь, тыщу твою отдам. Доедешь, прикинь, на халяву.

– Э! Ты куда поехал, таракан?! Э, дядя, не хочу во дворик! Эй, послушай, я честно предупреждаю – если ты сейчас же не...

– Да ладно тебе! – перебил Зою усач, сворачивая под арку, в заброшенный двор. – Ладно тебе, красивая, целку из себя строить. От тебя не убудет. Вона дворик какой тихой. Вона под кустом по-быстрому тебе вставлю и дале бесплатно поедешь.

«А почему бы и нет? – подумала Зоя. – Пускай паркуется под кустом, местечко тихое. Будет Пушкареву подарочек на блюдечке с голубой каемочкой, свидетель, которого нет нужды разыскивать, который очнется и подтвердит, что подобрал меня, лахудру, на окраине Мытищ...»

...18 часов 21 минута, четыре ублюдочного начертания зеленые цифры на табло электрических (язык не поворачивается назвать их «электронными») часов, изготовленных в городе Харькове накануне Олимпиады-80. Часы с олимпийским мишкой на полированном боку стоят в дальнем углу стола, что втиснут в каморку, в загон для консьержки.

– Добрый вечер. – Журналист Александр Юрьевич Иванов вежливо поздоровался с пожилой консьержкой и, виновато улыбаясь, спросил: – Мне есть какая-нибудь почта?

Старуха-консьержка с неохотой оторвала взгляд от черно-белого экранчика портативного телевизора и, зло поглядев на жильца, прошипела:

– На «доске объявлений» каждый день вывешиваем, кому пришла почта. Вы на «доску» смотрели? Вы из которой квартиры, жилец?

– Прошу прощения за беспокойство, – смутился Иванов. – Прошу прощения...

Иванов стушевался, пятясь к «доске объявлений», заискивающе улыбался старой змеюке в загончике подле двери на улицу, которая только что закрылась за журналистом, а в душе у него, у Шурика Иванова, бушевала метель свирепых эмоций. Шурик ненавидел эту хамку, старую соглядатайшу-консьержку, зарплата которой, между прочим, формируется и из его, Иванова, ежемесячных пожертвований старшей по подъезду. А еще больше Шурик ненавидел себя за позорную, недостойную мужчины слабость, за страх, который заставляет унижаться перед консьержками, искать повод, чтобы обратить на себя их внимание.

«Я теперь возвращаюсь домой рано, стараюсь вернуться, пока солнце еще высоко. Я возвращаюсь домой и боюсь. У нас в подъезде сидят новые консьержки, та бабка, которая пропустила Бультерьера, недавно уволилась. Я прохожу мимо консьержки и боюсь, что она скажет мне: вами, жилец, интересовался какой-то хромой. И еще, еще больше, я боюсь, что она забудет мне об этом сказать. Не могу же я сам попросить консьержку, звоните, мол, сразу в милицию, если заметите хромого с протезом вместо правой руки. Старуха... любая из четырех, которые дежурят у нас в подъезде, старая ведьма, примет меня за сумасшедшего и... И, наверное, она будет права... Я боюсь ее прямо спросить – заходил ли... Вы понимаете, как я буду выглядеть, если каждый день, возвращаясь домой, начну спрашивать про Бультерьера?.. Я боюсь, что он снова ко мне придет. Что он поджидает под дверью моей квартиры. Я стараюсь, скрываю свои страхи от людей, и я их ненавижу за это... За то, что мне приходится притворяться обычным... Я веду себя необычно, люди это замечают, и я себя ненавижу! Доктор, мне плохо, моя жизнь превратилась в ад», – откровенничал Шурик Иванов, лежа на жесткой кушетке в кабинете психоаналитика, коего с недавних пор посещал тайно, дважды в неделю, по вторникам и четвергам.

В голове вертелись строки Пушкина: «Не дай мне бог сойти с ума, уж лучше посох и сума...» – или у классика написано: «лучше тюрьма»?.. А хоть бы и тюрьма, все лучше, чем дрожь в коленях и учащающееся сердцебиение на отрезке от загона со змеей-консьержкой до лифта. Вчера, когда Шурик возвращался домой сразу после визита к доктору, и колени дрожали меньше, и сердце стучало реже.

Доктор просил Шурика раз за разом пересказывать все подробности встречи с хромоногим садистом. Доктор добивался, чтоб этот пересказ стал рутиной, лишенной всякой эмоциональной нагрузки. Психоаналитик объяснял, дескать, если б Иванов сумел заново, хотя бы в воображении пережить былой кошмар, то пренепременно избавился бы от последствий психотравмы. Доктор-психоаналитик успокаивал. «Раз вы, Саша, – вещал сердобольный добряк-старикан бархатным голосом, – признаете наличие у вас психических отклонений, то одно это свидетельствует о вашей, батенька, вменяемости. Настоящие сумасшедшие считают себя адекватными, нормальными людьми».

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению