В саване нет карманов - читать онлайн книгу. Автор: Хорас Маккой cтр.№ 40

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - В саване нет карманов | Автор книги - Хорас Маккой

Cтраница 40
читать онлайн книги бесплатно

– Какого черта он морочит голову? – сказал Бишоп.

– Похоже, мало что знает.

– Черт, это не так. Он сам один из них.

– Не верю. Обещает помочь всем, чем может.

– Да? Он трус. Ему хватает смелости пристрелить гангстера, но трусит, когда дело касается чего-то действительно серьезного. Он такой чертовский трус, что не будет биться даже за собственную семью.

– Я собираюсь повидаться с Томасом, – сказал Долан, прерывая Эда, и направился к лестнице.

– Ты пообедаешь с нами? – спросила Майра.

– Еще не знаю, насколько задержусь у Томаса, – отозвался Долан.


Долан направился в кабинет Томаса, но секретарша сказала, что шеф в конференц-зале на втором этаже и просил, если появится Долан, сразу направить его туда.

Долан вышел в приемную и постоял минуту перед старым ящиком для писем, ощущая волну легкой ностальгии. Сильный шум сопровождал его на пути в конференц-зал; все было по-прежнему – машинистки печатали, телетайпы стрекотали, люди двигались, переговаривались и суетились. И тогда Долан понял, что прежние, знакомые, старые звуки теперь, после нескольких недель отсутствия, кажутся более громкими.

Легкая ностальгия, которую он почувствовал минуту назад, исчезла. Долан еще помедлил, словно надеясь, что это чувство вернется, что возможно возвращение в утраченный мир.

Острый приступ бездомности стиснул желудок и сердце, заполнил все существо желанием вернуться сюда работать. Сколько пришлось слышать о том, что Репортер Навсегда Репортер, и множество других традиционных фраз насчет Запаха Типографской Краски в Ваших Ноздрях и Трепета Волнения, Когда Выходят Новости, и т. д. Но теперь Долан знал, что в этом всём много бессмыслицы. А осознав это, в очередной раз сильно огорчился.

Трюизмы – первое, чему он научился…

Несколько репортеров и пара стариков в секторе рукописей посмотрели на него, но никто из них не заговорил или даже не среагировал на его присутствие чем-то большим, чем кивок головы или взмах руки.

Долан вышел из офиса и направился в конференц-зал, понимая в глубине души, что он ступает на мост, по которому больше никогда не пройдет… Он шел в библиотеку и совершенно без каких-либо эмоций перекатывал в голове слова:

«Радость – грусть – радость – грусть – радость – грусть – радость…»

Он открыл дверь конференц-зала и вошел.

Шесть человек, сидевшие за столом, замолчали и уставились на него. Долан знал их всех: Томас, во главе стола; Мастенбаум, издатель «Индекса», большой утренней газеты; Хаветри, издатель «Курьера»; Риддл, секретарь-казначей «Стар», самой маленькой послеполуденной газеты; Сэндрич, редактор «Стар», и Барригер, редактор «Таймс газетт».

– Входи, Долан, – сказал Томас, поднимаясь и указывая на кожаное кресло рядом с собой во главе стола. – Мы рады видеть тебя здесь. Ты знаешь этих джентльменов, не так ли?

– Да. Приветствую вас, – кивнул Долан всем присутствующим одновременно.

– Садись. Что с твоей головой?

– Несчастный случай.

– Очень жаль. Садись, – предложил Томас снова. – Я расскажу Долану, зачем он здесь? – спросил он собрание.

Пара человек промычали нечто в знак согласия.

– Долан, – начал Томас, – это собрание довольно необычное. Все газеты собрались здесь для общего дела. Могу также сообщить, что мы вынуждены бороться за свои права. В связи с этим я хочу сказать, что мы не собираемся подвергать риску свои тиражи. Мы попросили тебя прийти сюда, чтобы выслушать твое предложение.

Долан хранил молчание, ожидая продолжения.

– Мы согласны дать тебе двадцать пять сотен долларов каждый – в общей сложности десять тысяч долларов – и предложить тебе работу в любой газете, которую ты предпочтешь, в любом крупном городе, удаленном по меньшей мере на тысячу миль от Колтона… если ты бросишь свой журнал и подпишешь соглашение о том, что никогда больше не выпустишь в этом округе ни одного другого журнала.

– Почему вы предлагаете мне это? – спросил Долан.

– Мы будем с тобой откровенны. Ты затрагиваешь или можешь затронуть в своем журнале великое множество вопросов, обойденных газетами из-за бесчисленных условностей, ограничивающих возможность касаться и даже намекать на них. Эти вопросы хорошо принимаются читателями, потому что они разрушительные, у тебя уже есть конкретный пример самоубийства доктора Гарри Карлайла.

– Это было самоубийство?

– Конечно самоубийство!

– Не уверен. У меня не сложилось такого представления после прочтения газет. Ни в одной не было написано, что это самоубийство. Сообщено, что Гарри был найден мертвым с пистолетом около его руки.

– Не уклоняйся от сути разговора, Долан. Это не дебаты по поводу того, как и что должны газеты сообщать. Факты таковы: именно «Космополит» ответствен за смерть Карлайла, и на определенную категорию людей, возможно слабоумных, это производит впечатление неустрашимости журнала.

– Джентльмены, – сказал с улыбкой Долан, обращаясь к присутствующим, – вы осознаете, что это признание поражения? Вы поняли, что любая газета или периодическое издание, которое хотя бы приблизится к правде, добьется в этом городе успеха?

– Прекрати, не это тема нашего разговора, – прервал его Томас. – Мы сделали тебе очень щедрое предложение. Конечно, если ты хочешь быть непокорным, есть и другие способы решить вопрос.

– Я предполагаю, исходя из последнего замечания, что, если я не возьму деньги и не отправлюсь в Нью-Йорк, со мной будет то же, что и с Уайтелси. Он начал выпускать здесь обзорную газету и продержался около трех месяцев, и затем его принудили уехать. Вы это имеете в виду?

– О, не будь глупцом, – бросил Томас раздраженно. – Десять тысяч долларов и работа, где пожелаешь. Этого хватит, чтобы оплатить все твои счета, еще и останется.

– Я буду жить в достатке, – сказал Долан. – Между прочим, я поместил объявление в сегодняшнем номере «Курьера»…

– Значит, ты отказываешься?

– Да, но я не жалею, что пришел. Вы можете так не думать, но это мой главный триумф.

– Ладно, – проскрипел Томас. – Наслаждайся моментом, только помни: возможно, он для тебя последний.

– Имеет ли смысл, – подал голос Мастенбаум с другого конца стола, – немного поднять ставки в игре?

– Бросьте, мистер Мастенбаум, – отмахнулся Томас. – Я знаю его лучше, чем вы. Это безнадежно.

В наступившей тишине Долан окончательно понял, что газетчикам больше нечего сказать. Они собрались только в попытке произвести на него впечатление сплоченным фронтом устрашающей важности.

– Прощайте, джентльмены, – произнес он, поднимаясь, затем развернулся и вышел.

Прошел до конца коридора и остановился в ожидании лифта. Из зарешеченной клетки лифта размашистыми шагами вышел человек. Это был Бассет, один из корректоров. Он обогнул угол и пошел по коридору. На полпути к конференц-залу он встретил Томаса и других администраторов и оживленно и коротко что-то доложил им. Томас и Барригер сразу же ушли, поднимаясь по лестнице вдвоем. Бассет впрыгнул в лифт с Доланом. Он был очень взволнован.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию