Пыльная зима - читать онлайн книгу. Автор: Алексей Слаповский cтр.№ 46

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Пыльная зима | Автор книги - Алексей Слаповский

Cтраница 46
читать онлайн книги бесплатно

Уже через минуту куриный организм забыл об этом, тело само собой пошло по двору, клюв сам по себе ковырял землю, выискивая жучка или червячка, а Неделин все еще не мог оправиться от потрясения.

Впрочем, решил он, самое лучшее – отнестись ко всему юмористически.

Однако юмор юмором, а по прошествии положенного срока, забравшись в лопухи, он снес яйцо, причем сделал это не без удовольствия.

ГЛАВА 39

Прошел день, другой, третий, Неделин не мог понять, почему же Лена до сих пор не обнаружит куриных повадок мужа: он ведь и слова-то человеческого сказать не может, ее это должно удивить, потом напугать – и что она сделает? – может, врачей позовет или родственников? Но ничего этого не было. По утрам Лена уходила на работу, взяв с собой детей, а человек-курица выходил из дома редко, бесцельно слонялся по двору и все норовил забраться в курятник, где стоял и озирался в недоумении. Неделин старался попасться ему на глаза, взглянуть в глаза, но никак не удавалось: глаза человека-курицы бегали с истинно куриной непоседливостью, ни на чем не умея остановиться.

На досуге – хотя какой досуг, когда от мрачных мыслей выть хочется, – Неделин старался выговорить хоть одно человеческое слово. Боже мой, какая это сладость – произносить человеческие слова! Неделин вспомнил, как это делается, представляя во рту, то есть в клюве, не уродливый язычок, а большой, широкий, ловкий человеческий язык. Вот обычное слово: «я». Как оно произносилось? Ну-ка, ну-ка? Кончик языка прижимается к нижним губам а середина языка к небу, и язык останавливается в таком положении, ожидая потока воздуха, который, начинаясь узко звуком ЙЙЙЙЙЙЙЙ, вдруг широко выливается из горла: ААААААААААА – можно петь сколько угодно, наслаждаясь звуком. А если взять слово посложнее – какая роскошь, какое богатство движений и звуков! Ну, например, слово, которое люди так истрепали: ЛЮБОВЬ. Кончик языка прижимается, ласково прижимается к верхним зубам, губы округляются, поют: ЛЮУУУУУУ, потом целуют друг друга звуком Б и тут же размыкаются застенчиво, испуганно, чтобы дать волю звуку ООООООО, самоуверенному, как победа в любви, но тут же переходящему в камерное, тихое, стыдливое ФЬФЬФЬФЬФЬФЬФЬФЬ, когда верхние зубы элегантно, рафинированно касаются нижней губы, чуть прикусывая ее с этаким скромным кокетством, и кончик языка тут как тут – смягчая звук: ЛЮБОФЬФЬФЬФЬФЬ. ЛЮБОФЬФЬФЬФЬФЬФЬФЬ… Но, как ни пытался Неделин, ничего не получалось, он пробовал что-то произнести горлом, как это делают ученые птицы – попугаи и, кажется, скворцы, но и это не привело к успеху.

Прошло еще несколько дней, в течение которых ничего не случилось. Неделин исправно нес яйца, причем без участия рыжего петуха.

Однажды вечером в дом пришли гости: сестра Фуфачева Нина с мужем Леонидом. Теперь-то, надеялся Неделин, все раскроется, теперь жди общего недоумения и испуга. Но слышно только было, как гости и Лена пели песни, а потом Неделин видел в щелку, как Лена, обнимая человека-курицу, провожала до калитки гостей, говоря:

– Золотой мужик стал! Золотой!

– В нашем роду серебряных не бывает! – шутила Нина.

На другой день Неделин увидел, как человек-курица бродит по двору в непонятной тоске и тупо что-то ищет на земле. Вот нагнулся, стал скрести руками, показалось неудобно, встал на четвереньки, поддел что-то носом. Неделин подбежал поближе. В разрытой земле извивался аппетитный дождевой червяк. Неделин умом не желал есть эту мерзость, но куриная потребность не слушала его разума, клюв сам хватал, клевал, жрал. Вот и сейчас Неделин из-под носа человека-курицы бессознательно ухватил червяка, человек-курица посмотрел на него завистливо, и тут Неделина осенило. Он, держа червяка в клюве, встал перед лицом человека-курицы, дразня и привлекая. И – слава тебе, господи! – земля ушла резко вниз, и вот он, Неделин, в плоти Фуфачева, стоит и смотрит на белую курицу с коричневыми пятнами, которая азартно расклевывает червяка. «Кончено! А впрочем, червяка-то можно было и доесть…»

ГЛАВА 40

Фуфачев в это время находился в больнице, или при больнице, или… – в общем, так. Он прибежал сюда, ошалелый, с криками о помощи, врачи, обследовав его увечье, сказали, что оно давнишнее, Фуфачев не соглашался, никак оно не может быть давнишним, всего лишь месяц назад он по-мужски обошелся со своей сожительницей Любкой и может эту Любку хоть сейчас привести для подтверждения. Но врачи верили не его словам, а собственным наблюдениям.

И даже если травма нанесена недавно, какая разница, теперь уже не поправишь, ничего не сделаешь.

– Как ничего?! – кричал Фуфачев. – Почки пересаживают, сердце пересаживают! – по радио объявляли! Не уйду, пока не сделаете!

Врачи вызвали милицию, но Фуфачев ловко где-то спрятался, а когда милиция удалилась, явился опять с теми же претензиями. Опять вызвали милицию, опять скрылся Фуфачев, милиция ушла – явился. Не устанавливать же в больнице круглосуточное милицейское дежурство? Было предложено схватить его собственными силами, но Фуфачев держался осторожно, близко не подходил, предпочитая появляться в окнах процедурных кабинетов, крича, умоляя помочь. Где он спал – неизвестно. Мысли о выпивке у него в это время отшибло, он вообще с удивлением замечал, что прежней тяги к спиртному даже как-то и нет, и это его, кстати, тоже возмущало, это было признаком его нездоровья, он надеялся, что когда исправят его страшную травму, то вернутся и прежние желания.

Однажды утром, проникнув в вестибюль и ожидая главврача, который после обхода имел обыкновение на полчаса уходить домой (жил по соседству) пить кофе, Фуфачев впервые заглянул в зеркало, бесцельно стоящее в темном углу. То, что он увидел в зеркале, его ошарашило, он водил руками по лицу и зеркалу, не веря своим глазам. Но верь не верь, а видится все то же: молодое свежее лицо, симпатичное – и в этой симпатичности признак, который Фуфачев сразу связал с болезнью.

– Яков Леонидыч! – закричал он главврачу. – Спасите, родной, вы что, не видите, я уже в женщину превращаюсь!

– В психушку его! В психушку! – закричал Яков Леонидович, скрываясь в коридоре. К Фуфачеву бросились, перекрывая выход из больницы но он юркнул в туалет, заперся и, пока вышибали дверь, успел вылезти в окно.

Один из молодых врачей решил пошутить над Фуфачевым. Увидев его однажды издали, он сказал:

– Знаете что. Мы вам поможем только в том случае, если вы принесете недостающую часть. Где она?

Фуфачев задумался. В самом деле, что он околачивается тут уже столько времени? Надо же найти сволочного гостя, потребовать у него ответа, ведь никто другой не может быть виноват, – и отправился к Любке. Любка лежала пьяная, возле нее был кто-то под одеялом, высовывались штаны и сандалии на босу ногу. Не говоря ни слова, Фуфачев ударил сквозь одеяло кулаком, одеяло тонко взвизгнуло, и вылез не мужик, а женщина.

– Ты кто такой? Ты чего подругу обижаешь? – ковыляя языком, спросила Любка.

– Урод противный! – визжала подруга.

– Где этот самый? – спросил Фуфачев. – С кем пили?

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию