Дети Белой Богини - читать онлайн книгу. Автор: Наталья Андреева cтр.№ 6

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Дети Белой Богини | Автор книги - Наталья Андреева

Cтраница 6
читать онлайн книги бесплатно

Вот в ГУВД Маша и столкнулась с капита­ном Завьяловым. Заметив симпатичную девуш­ку, заглянул к коллеге, снимавшему показания.

Застенчивый капитан Завьялов сразу понял, что лучшей жены ему не найти. Не девица уже, за­мужем побывала, одета неброско, значит, без больших запросов. Сказала, что отпросилась с работы, значит, на шее сидеть не будет. Семья есть семья: от каждого по способностям, всем по потребностям. У кого меньше потребностей, тот и внакладе.

Завьялов был уже не мальчиком, человеком серьезным. Обжегшись по молодости пару раз, в любовь давно уже не верил. А друг Герман гово­рил так:

- Любовь к женщине, которую знаешь много лет, со временем проходит. Но остаются уваже­ние, благодарность и привязанность. Привязан­ность к памяти о тех годах, которые прожили вме­сте, уважение - за то, что она сумела остаться. Женщиной, благодарность - за то, что столько лет мучилась с тобой и терпела.

Герман умел говорить правильно и красиво, когда того хотел. А рубахой-парнем, употребля­ющим матерные и жаргонные слова, только при­творялся. Завьялов давно уже раскусил его, хотя причины такого поведения понять не мог. В Гер­мане благополучно уживались два человека, та­кие разные, что приходилось только удивляться. Недаром же он родился под знаком Близнецов.

- Ты-то откуда все это знаешь? - вздохнул Завьялов. - Ты ж никогда не был женат!

- По-твоему, все дело в штампе, который ставят в паспорте? Вот это самая большая глупость, на которую способен мужчина.

Штамп в паспорте Завьялов поставил вопре­ки мнению друга. И Машу полюбил уже после того, как стал ей благодарен за оказанное дове­рие. Жили они хорошо, но с детьми решили не спешить. Когда все наладится, тогда и случится. И вот теперь случилось. Только не наладилось, а развалилось. Он не признавался себе в том, что раздражительность - следствие отказа от приема лекарств. Все дело в бессоннице. Нервничая, он начал много курить. Маша возмутилась:

- Что ты делаешь?! Тебе же нельзя!

- А что мне, вообще, можно? Пить, как я по­нимаю, тоже нельзя. Работать нельзя. Что даль­ше? В чем смысл моей жизни?

Маша была не настолько умна, чтобы рассуждать о смысле жизни вообще и его в частности. Она была простой русской женщиной, которой откровенно не повезло в первом браке, а теперь разваливался и второй. Она умела молчать и терпеть, — качества в нашей жизни самые ценные. Но терпеть проще на расстоянии. И Маша стала чаще дежурить в больнице по ночам. Он же на­чал ее ревновать. Когда первый раз появился но­чью в больнице, Маша обрадовалась. Во второй, насторожилась. А после пятого спросила:

- Ты что, меня проверяешь?

- С чего ты взяла? - пробормотал он.

- Неужели ты думаешь, что я способна тебя бросить вот такого... такого... - она замялась, а он моментально вышел из себя.

- Больного, да? А если бы я был здоров? Ушла бы, да? Ну, скажи!

- Саша, перестань.

- Ты либо прячешься от меня, либо...

Он боялся произнести вслух свое подозрение, что у Маши появился любовник, поэтому, гром­ко хлопнув дверью, выскочил на улицу.

Городская больница находилась на самой ок­раине N, на пересечении двух дорог. Одна огиба­ла Фабрику, другая вела в Долину Бедных. От дома, где жили Завьялов и Маша, до больницы было минут пять-семь быстрым шагом и столько же от нее до коттеджа, в котором жил Герман. За­вьялов, выйдя от Маши, направился было к нему, но передумал и развернулся на полпути. Ничто теперь так не выводило его из себя, как вид бла­гополучного и здорового друга, который благо­разумно не полез под пулю в отличие от глупого и безрассудного Зявы,

«Мне надо чем-то себя занять, - думал он по дороге к дому. - Иначе можно запросто сойти с ума». Денег им с Машей хватало. Даже остава­лось, и они открыли счет в банке. Жена работала сверхурочно, хватаясь за любую возможность подработать, он получил солидную сумму при от­ставке, да и ежемесячные выплаты были по мак­симуму. Не многие пенсионеры в городе столько получали. Завьяловых теперь считали людьми за­житочными, он даже начал чувствовать скрытую неприязнь фабричных. От бедности и безысход­ности люди невольно обесценивали такие вещи, как здоровье, любовь и тихое семейное счастье. Зато деньги, которых ни у кого не было, возводи­лись в культ.

Завьялов понимал, что в этом нет их вины. Сам он к деньгам стал равнодушен. И к неприяз­ни окружающих тоже.

По ночам, мучаясь бессонницей, он пытался разобраться в случившемся и приходил всегда к одному и тому же. «Господи, прости их, - произ­носил мысленно, глядя за окно, в темноту. (С тех пор, как побывал по ту стороны жизни, стал тай­но верить в Бога.) - Господи, прости! Ибо они, как дети. И, как детям, им хочется конфет. А дос­тается только черный хлеб и слезы. Слезы...»

Так было и в ту ночь: он мучился бессонни­цей, а утром встал, доехал на автобусе до центра и в городском универмаге купил краски.

День третий

Его рисунки Маше не понравились. Понача­лу она обрадовалась, что муж бросил хандрить и с упоением предался новому увлечению. Но од­нажды, увидев одну из акварелей, невольно вздрогнула:

- Саша, что это?

- Темнота, - коротко пояснил он.

- Темнота? - удивленно переспросила жена.

Да, черного цвета на альбомном листе хвата­ло. Но фон был весь испещрен какими-то точка­ми, черточками и кружками. Она смотрела и не могла понять. Так и сказала растерянно:

- Я не понимаю... Ребенок нарисовал бы лучше.

- Чего тут не понять? - разозлился он, - Это моя мечта! Дай сюда! - И вырвал рисунок из ее рук.

Мечтал он теперь только о сне. И рисовал сны. Те, которых не было. Долго гулял, пытаясь ус­тать настолько, чтобы вечером упасть замертво и провалиться в забытье. Падал, но не проваливал­ся. Но сдаваться не собирался. Когда-нибудь это должно было кончиться.

Бродя по улицам, Завьялов приглядывался к людям, заходил без особой нужды в магазины, кафе, на почту, в Сбербанк и впитывал все, как губка. Учился читать по губам, что говорят, но наряду с этим научился слышать не только слова, но и мысли. Оказывается, люди думали не то, что говорили, и движения губ их выдавали.

У человека, утратившего хотя бы наполовину одно из пяти чувств, взамен развивается интуи­ция. Тот, кто не может слышать или видеть, не­вольно пытается угадать. И временами он более близок к истине, чем тот, кто обладает слухом и зрением идеальным.

Во время одной из прогулок он увидел краси­вую машину. Такая была у Германа. Серебристая иномарка, формами напоминающая хищную рыбу со спойлером вместо хвоста. Попав на сушу, она не задыхалась, напротив, нахально грелась на сол­нце, подставляя дневному светилу гладкие бока, и ему до смерти захотелось разбить ее и выпот­рошить. Герману должно быть от этого больно.

Он прошел мимо, но мысль о машине не да­вала покоя. Хотел закурить, но вспомнил, что дал слово жене. Дома все ходил взад - вперед, нервни­чал. Собиравшаяся на дежурство Маша сказала взволнованно:

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению