– Как ты достал ключ?!
В порыве гнева он не заметил стоявшего позади Пименова. В тусклом освещении блеснуло лезвие ножа. Александр не стал ждать развязки. Он замахнулся бутылкой и ударил ею Бориса по голове. Крепкая голова выдержала, не треснула, как скорлупа ореха (почему-то именно такая картина нарисовалась воображением журналиста). Карташев удивленно обернулся и тут же упал как подкошенный: Павел ударом ноги отправил его на пол.
– Бежим! – крикнул он, увлекая за собой неожиданного спасителя.
Они помчались по коридору, пробрались на палубу и спустились по трапу. В порту было тихо.
– На стоянку! – подсказал Александр. – Там постоянно дежурят машины.
Ажидамов кивнул:
– Хорошо.
Сонный таксист даже не взглянул на ободранного, поцарапанного Павла.
– Деньги найдутся? – лишь спросил он.
– Конечно, – Пименов открыл портмоне. – Чем быстрее мы отсюда уедем, тем больше вы получите!
– Куда ехать?
Журналист назвал адрес, где он прятался. Там им обоим не грозила опасность. Автомобиль взревел мотором, шофер доставил клиентов до дома в считаные минуты.
– Второй этаж, – шепнул журналист, расплачиваясь.
Они поднялись в квартиру, и Пименов сразу направился в ванную комнату.
– Вам нужно принять душ, – сказал он. – А я приготовлю что-нибудь поесть.
Павел не спорил. Его лицо сохраняло бесстрастное выражение.
– Отсюда можно позвонить? – спросил он.
– Звоните. Только разговор должен быть коротким.
– Я понял.
Гость Пименова минут десять плескался в ванне, потом успокаивал по телефону какую-то Лену и пообещал вскоре вернуться. Журналист принес в комнату поднос, на котором стояли чайник и тарелка с бутербродами.
– Угощайтесь.
– Благодарю вас. – При свете лампы Павел показался Саше моложе и привлекательнее. – Странно! Прошло уже достаточно много времени, а я до сих пор не знаю, кто вы и какая выгода была вам в моем спасении?
Пименов улыбнулся:
– Все очень просто. Труп убитого вами адвоката Ланового подбросили в мою квартиру. Теперь у меня на хвосте повисла милиция, меня обвиняют в убийстве. Мне кажется, вы честный человек и, если не отправитесь сами к моему следователю, то, по крайней мере, пошлете ему заверенное письмо.
Павел смерил его удивленным взглядом и вдруг захохотал так, что на столе зазвенели чашки. Александр с недоумением взирал на гостя, не понимая причин его веселья. Заметив замешательство хозяина, Ажидамов резко оборвал смех и обратился к парню:
– Извините меня! Я невольно развеселился, хотя смешного тут мало… Из вашего довольно-таки сбивчивого объяснения я понял все. Итак, труп Ланового подкинули в вашу квартиру? Вы, чтобы оправдаться, стали изучать дела, которые он вел, выяснять, кто мог это сделать, и наткнулись на меня. Что ж, я действительно угрожал этому прохвосту, и весьма серьезным образом. Федосеевы испугались и немедленно приняли меры. Они попытались сбить меня машиной, и это оказалось последней каплей. Эту пакостную семейку прикончил я! Мне помогал охранник, дежуривший в тот день в загородном доме Федосеева. Толстосумам вроде него следует быть поосторожнее, когда они нанимают афганцев, надеясь, что те защитят их от других афганцев. Наше братство – крепкое! С этим охранником мы к тому же служили вместе, как и с доктором Кошкаровым. Вдвоем мы разработали хитроумный план, а потом спалили все семейство в сауне, не оставив следов. Кошкаров спрятал меня в своей клинике, и мне удалось бы скрыться, если бы не вы и не этот братец покойного, неизвестно откуда взявшийся и неизвестно что от меня требовавший. А что касается Ланового… Я его и пальцем не тронул! Клянусь вам! Заплати я этой собаке побольше, и моя девочка была бы отомщена. Поэтому я и не думал приканчивать эту мразь. Правда, отмечу: кто-то сделал очень доброе дело. Найдете его – пожмите от меня руку!
Пименов побелел:
– Значит, это не вы?!
Ажидамов покачал головой:
– Если бы это сделал я, то обязательно отмазал бы вас. Вы и не представляете, как я вам благодарен! Накануне похищения из клиники жена сообщила мне, что она беременна. Беременна в сорок три года! Понимаете?! Бог дал нам шанс вырастить еще одного ребенка! Теперь я крайне заинтересован в том, чтобы жить дальше. Мы уедем туда, где нас никто не найдет. Деньги у меня есть. И, ей-богу, на прощанье я бы вытащил вас.... – Он отправил в рот очередной кусок бутерброда.
Александр обхватил руками подбородок:
– Но кто же тогда?..
Павел пожал плечами:
– Мой вам совет – не ищите убийцу среди таких людей, как я. Все же понимают: Лановой, по сути, делал свою работу. Его всегда можно было перекупить за бо́льшие деньги. Нет, здесь дело в другом…
Пименов внимательно посмотрел на него:
– О какой вещи спрашивал вас брат Федосеева?
Ажидамов скривил губы:
– Понятия не имею!
Журналист схватил его за руку:
– Расскажите подробнее: чего он хотел?
Павел задумался:
– По его словам, на даче лежала какая-то очень важная вещь, какой-то электронный носитель, возможно, флешка или диск. Почему эта вещь казалась Федосееву такой необходимой – этого мне не сообщили. Но Анатолию во что бы то ни стало понадобилось завладеть ею. Однако я тут совершенно ни при чем. Ведь мы с моим другом даже не заходили в дом. Сауна находилась в конце участка. Впрочем, мы прошли только в предбанник и зажали дверь так, чтобы ее невозможно было открыть. Ясное дело, нам не попадались ни диски, ни флешки.
– Как же вы скроетесь? – спросил Пименов. – Наверняка Борис уже сообщил Федосееву о вашем побеге.
– Обо мне не волнуйтесь, – успокоил его Ажидамов. – Жена созвонится с моими друзьями, и я не завидую Федосееву, если он встретится на нашем пути!
В прихожей зазвонил телефон.
– Это меня, – уверенно ответил гость и встал со стула. Через минуту он уже прощался со своим неожиданным спасителем: – Спасибо вам! Жаль, что я в ближайшее время не смогу отплатить вам добром. Но, кто знает, возможно, когда-нибудь.
Александр обнял его:
– Удачи вам!
– Она мне пригодится.
За окном взвизгнули тормоза.
– Это за мной. – Павел пожал руку Пименову и быстро выскочил в темный коридор.
Александр печально смотрел ему вслед. Уходил не только хороший человек – вместе с ним уходили его надежды как-то выпутаться из этого дела. Когда автомобиль просигналил на прощанье, журналист задернул на окне шторы и присел на кровать. Он страшно устал за этот день, однако не думал об отдыхе. Второе дело Боевой не принесло ему успеха. Оставалось последнее. Он дотянулся до папки, лежавшей на тумбочке, и открыл ее. Но вскоре глубокий сон налил свинцом его веки, и Саша оказался в объятиях Морфея, приласкавшего так крепко, что разбудить его было бы не под силу и нескольким пушкам сразу.