Жизнь Людовика XIV - читать онлайн книгу. Автор: Александр Дюма cтр.№ 181

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Жизнь Людовика XIV | Автор книги - Александр Дюма

Cтраница 181
читать онлайн книги бесплатно

Что касается кружев, то они во Франции вскоре стали выделываться не хуже итальянских и мехельнских. Для обучения французских мастериц были выписаны 30 кружевниц из Венеции и 200 из Фландрии; для начала в их ведение предоставили 1 600 девушек.

С 1666 года французские зеркальные стекла были не хуже венецианских, но Луи XIV хотелось превзойти их, и лет через 10 французские зеркальные стекла превосходят по величине, чистоте и красоте все европейские стекла.

Каждый год король ассигновал миллион франков на покупку произведений искусства и промышленности и делал из них что-то вроде лотереи. Такие лотереи были особым способом делать подарки придворным дамам, именно дамам, поскольку в 1673 году фрейлины были исключены из придворного штата. Луи XIV по собственному опыту знал, как мало заслуживали эти фрейлины носимое ими звание. Итак, 12 девушек были заменены 12 дамами, и двор немало выиграл, не скажем потому, что нравы улучшились, но соблазн устранился, а присутствие в Париже и Версале мужей и родственников дам служило увеличению блеска и величия двора.

Луи XIV принял столицу от Анри IV и Луи XIII плохо вымощенной, плохо освещенной и полной опасностей не только ночью, но и днем. В написанной в 1660 году сатире Буало утверждает, что в столице небезопасно ходить по улицам зимой после 6 вечера и летом после 9-ти. Луи XIV приказал вычистить и вымостить улицы; осветил город 5000 фонарями, поправил старые заставы, учредил две новые, а также пеший и конный патруль, основал особый магистрат для управления делами в столице, переименовав его потом в городскую полицию.

В царствование Луи XIV армия обретает регулярный характер, тогда как ранее вместо постоянных войск собирались ополчения. В 1667 году Луи XIV учредил конные заводы, ликвидировав постоянную нужду кавалерии в лошадях. Введя в употребление изобретенный Вобаном новый тип штыка, изменил характер действий пехоты, сделав ее основой войска. До Луи XIV не было и артиллерии как таковой и если французы иногда и бывали победителями на поле сражения, то причина заключалась главным образом в действиях кавалерии, подобно тому, как это было в древние времена рыцарства. Луи XIV, всегда заботившийся о благоденствии своего государства, основывает кроме того школы в Меце, Дуэ и Страсбурге; учреждает полк бомбардиров, чтобы употребить новое изобретение, которое сделается впоследствии одним из самых смертоносных; сформировывает гусарский полк, из которого составляет самый первый полк легкой кавалерии по образцу австрийских венгерцев; учреждает корпус инженеров, которые, будучи учениками Вобана, выстроят и поправят впоследствии 150 крепостей в королевстве; дает форму различным полкам; учреждает новое постановление относительно преобразования телохранителей королевского дома; повелевает двум ротам мушкетеров состоять из 500 человек, дает им форму, которая у них сохранилась до 1815 и 1830 годов; присоединяет роту гренадеров к каждому пехотному полку и учреждает орден св. Луи.

Итак, французская армия, которая в 1672 году удивила Европу своею численностью в 180 000 человек, по прошествии двенадцати лет, то есть в 1684 году, достигает уже 450 000 человек; в это число входит и флот. Эта армия находится под начальством сначала Конде, потом Тюренна и Люксембурга, сохранивших звания великих полководцев даже после войн Франции с Империей.

Мы уже говорили, какой силы достиг французский флот, командуемый поочередно Дюкеном, Жаном Бартом или Турвилем, флот, который превзошел морские силы других наций и сравнился почти с английским флотом.

Теперь, когда мы сделали обзор поэтов, ученых, художников, составивших славу века Луи XIV, и бросили взгляд на армию, на полководцев и адмиралов, составивших силу и могущество великого монарха, обратимся к семейству короля.

В описываемое нами время у Луи XIV есть законный сын, для которого он бережет свою корону; этот сын — принц Луи, в истории называемый великим дофином. Великий дофин, имевший своим воспитателем г-на де Монтозье, который в комедии Мольера «Misanthrope» изображен в Альцесте, и учителем Боссюэ, наследовал от этих двух человек некоторые хорошие качества, но от природы имел множество пороков. Он никогда не мог кого-либо истинно любить или истинно ненавидеть. Притом дофин имел злое сердце, и одним из величайших для него удовольствий было оскорблять его окружающих, однако, получая наставления от людей, его воспитывавших, он охотно был готов оказать ласку тому лицу, которое оскорбил. Этот принц имел самый непонятный, самый непостижимый характер. Когда думали найти его в хорошем расположении духа, он был невесел и угрюм; когда предполагали увидеть его в плохом расположении духа, его находили веселым и со всеми ласковым. Никогда нельзя было предугадать его действий, поэтому никто не мог его хорошо понимать, даже те, кто постоянно при нем находились. Принцесса Баварская, которая прожила вместе с ним двадцать пять лет и видела его каждый день, говорила, что она никогда не встречала подобного, и полагала, что вряд ли может родиться человек, который имел бы такой же характер. Нельзя сказать, чтобы он был умен, но нельзя также сказать, что он был и глуп: его особенное и неоспоримое достоинство — если только это можно назвать достоинством — состояло в том, что он искусно умел подметить не только смешную сторону других, но находил и в самом себе смешную сторону. Несмотря на рассеянность и на свою, никогда ничем не озабоченную наружность, он замечал все и забавно рассказывал о том, что ему пришлось увидеть или услышать; более всего на свете дофин боялся сделаться королем и не потому, что он не мог быть королем после смерти своего отца, но по причине тех забот и трудов, которые он обязан был бы взять на себя. Действительно, дофин был до чрезвычайности ленив и пренебрегал всем тем, что было наиболее важно и наиболее полезно, поэтому, предпочитая беспечность всем почестям, он не согласился бы променять свою жизнь на титул императора или короля. В продолжение целого дня он лежал то на диване, то в широких креслах, и единственным занятием его было тогда держать в руках тросточку и молча бить ею то о правый, то о левый сапог. Никогда от дофина не слышали, чтобы он о чем-либо подавал свое мнение, в политике ли, в литературе, в изящных ли искусствах или в науках. Однако же, если он был в хорошем расположении духа и начинал о чем-нибудь говорить, то выражался весьма благородно, но это было не всегда, иной раз он говорил довольно пошло, и даже, можно сказать, глупо. К числу нравственных недостатков дофина нужно также отнести его презрение к людям. Он терпеть не мог любимцев, называемых обыкновенно фаворитами, и никто не знает, был ли у него хоть один человек, к которому он имел хотя бы малейшую привязанность. Во всех своих поступках и действиях он старался вести себя так, чтобы нельзя было угадать его мыслей, и если случайно угадывали его мысли, то он выходил из себя. Если лица, его окружавшие, оказывали ему слишком большое почтение, это ему не нравилось; если оставляли без внимания, это его оскорбляло и затрагивало самолюбие. Он любил шутить и смеяться, и смеялся довольно часто. Будучи от природы смирен, робок и боязлив, он повиновался королю не как дофин, но как вообще сын всякого частного лица. Никто не мог про него сказать, чтобы он любил или ненавидел какого-нибудь министра. Единственная особа, которую он не любил, но которой оказывал почтение, была г-жа де Ментенон.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию