Слепота - читать онлайн книгу. Автор: Жозе Сарамаго cтр.№ 15

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Слепота | Автор книги - Жозе Сарамаго

Cтраница 15
читать онлайн книги бесплатно

Шло время, один за другим слепые засыпали. Кое-кто натягивал на голову одеяло, словно хотел, чтобы тьма, настоящая, черная тьма, решительно покончила с белесой мутью, плавающей перед глазами. Три лампы, подвешенные высоко, не достанешь, лили с потолка грязновато-желтый свет, не дающий теней. Сорок человек спали или пытались заснуть, вздыхали, бормотали спросонок и, быть может, видели во сне то, что хотели увидеть, и, быть может, говорили: Если это сон, не хочу просыпаться. Часы у всех остановились: кто забыл завести, а кто решил, что ни к чему это теперь, и только на запястье у жены доктора еще двигались по циферблату стрелки. Было начало четвертого. Вор очень медленно приподнялся, присел в кровати, опираясь на локти. Ногу он не чувствовал, там оставалась одна только боль, все прочее ему уже не принадлежало. Колено почти не сгибалось. Он свесил здоровую ногу вниз, перенес на нее тяжесть тела, потом, взявшись обеими руками за бедро больной, попытался спустить и ее. В тот же миг волчья стая боли пронизала тело по всем направлениям, чтобы сразу же вслед за тем убраться в свое логово, где ей было еще чем подкормиться. Опираясь на руки, подтягиваясь, он пядь за пядью передвигал свое тело по кровати от изголовья к ногам. Когда добрался до спинки, пришлось передохнуть. Дышалось трудно, как в приступе астмы, бессильно падала на грудь голова. Через несколько минут, когда выровнялось дыхание, он начал медленно подниматься, становясь на одну ногу. Он знал, что от второй толку никакого не будет, куда ни пойдешь, ее ненужным балластом придется тащить за собой. Все плыло перед глазами, и неудержимая дрожь, в медицине именуемая потрясающим ознобом, колотила его так, что лязгали зубы. Хватаясь за железные спинки кроватей, переползая от одной к другой, продвигался он меж спящими. Волоком, как неподьемную кладь, перетаскивал больную ногу. Никто не проснулся, никто не спросил его: Куда собрался в такой час, а и спросили бы, он знал, что ответит: Отлить, лишь бы только жена доктора не окликнула, потому что ей врать не хотелось и обманывать ее — тоже, а раз так пришлось бы сказать, что он задумал: Гнить здесь больше не собираюсь, муж ваш, конечно, сделал все, что было в его силах, но, знаете, когда я, бывало, на дело шел, машину угонять, я же не просил кого-то угнать ее для меня, ну, вот и здесь самому надо, когда они увидят, на что я похож, сообразят, что мне очень плохо, вызовут карету да свезут в больницу, наверняка есть больницы только для слепых, одним пациентом больше, одним меньше — разницы никакой, там займутся моей ногой, полечат ее, я слыхал, что даже приговоренным к смерти оказывают медицинскую помощь, операцию делают, если аппендицит или там еще что, а уж потом только казнят, чтоб, как говорится, здоровеньким на тот свет пошел, вот и со мной так будет, потом, если надо, пусть опять сюда сажают, мне это все равно. Он проковылял еще немного, стиснув зубы, чтобы не стонать, но все же не сумел сдержаться и придушенно взвыл, когда, уже у самых дверей, потерял равновесие и ступил на больную ногу. Это вышло из-за того, что сбился со счета: думал, что будет еще пара кроватей, а шагнул в пустоту. Рухнул на пол и затих, замер, пока не убедился, что никого не разбудил. Потом его осенило, что лежачее положение слепцу пристало больше: если ползти на четвереньках, легче найти дорогу. Так он выбрался в вестибюль и остановился, чтобы обдумать, как теперь поступить: подать ли голос с крыльца или подобраться к самой ограде, держась за натянутую веревку, ее еще наверняка не убрали. Он отчетливо сознавал, что, если попросит помощи издали, могут сейчас же завернуть назад, но смущало, что после всех этих мучений, испытанных, несмотря на мощную поддержку железных кроватей, единственной опорой ему теперь будет всего лишь тонкая, свободно провисающая веревка. Через несколько минут ему показалось, что решение найдено: Поползу на четвереньках, подумал он, под веревкой, а время от времени буду поднимать руку, проверять, не сбился ли с пути, это ведь то же самое, что машины угонять, — на каждый случай найдется свой способ. Внезапно и без зова проснулась в нем совесть и с суровым упреком вопросила, как это у него рука поднялась на машину несчастного слепца. Я сейчас так влип не потому, попытался возразить он, что машину угнал, а потому, что довез его до дому, вот тут я, конечно, маху дал. Но дешевой софистикой совесть не проймешь, и доводы ее были ясны и просты: Слепец есть лицо неприкосновенное, слепцов грабить нельзя. Да я, строго говоря, его и не грабил, машину он в кармане не носит, и в темном переулке пушку я ему ко лбу не приставлял, отбрехивался обвиняемый. Кончай демагогию разводить, огрызнулась совесть, ползи куда полз.

Холодный ночной воздух освежил лицо. Как хорошо здесь дышится, подумал вор. Показалось даже, что и нога меньше болит, но это его не удивило: так бывало раньше, и не раз. Он уже стоял на крыльце, скоро должны быть ступеньки. Это самое трудное, — спускаться головой вперед. Поднял руку, проверяя веревку, и двинулся. Как он и предвидел, переползать со ступеньки на ступеньку было нелегко, особенно если нога не помощь, а помеха, что и подтвердилось в следующий миг, уже на середине лестницы, когда рука соскользнула с каменной ступени и все тело, увлекаемое балластом проклятой ноги, завалилось набок. Моментально ударила кувалдами, вонзилась сверлами, вгрызлась пилами боль, он и сам не знал, как сумел сдержать крик. Несколько долгих минут лежал ничком, лицом в землю. От скользнувшего по коже быстрого ветерка вновь затрясло. Он был в рубашке и в трусах. Вся поверхность раны соприкасалась с землей, и пришедшая в голову мысль: Как бы столбняка не было, на самом деле была глупой мыслью, потому что полз он от самых дверей палаты. Ладно, плевать, успеют вылечить, подумал он, успокаивая себя, и посунулся в сторону, чтобы дотянуться до веревки. Обнаружилась она не сразу. Вор забыл, что перед тем, как покатился со ступеней, натянута она была строго перпендикулярно, а инстинкт заставил его остаться на месте. Теперь включился здравый смысл, медленно повел его назад, пока он поясницей не ощутил каменную грань ступеньки, поднятой рукой — шершавое прикосновение веревки, а душой — ликование победителя. Это же торжествующее чувство, наверно, вразумило его, как двигаться, чтобы рана не терлась о землю: сел, повернулся спиной к воротам и начал перемещаться короткими рывками, отталкиваясь от земли кулаками взамен тех утюжков, которыми в старину пользовались безногие на тележках. Да, спиной вперед, потому что в этом случае, как и в любом другом, толкать лучше, нежели тянуть. Так и ноге легче, да и дорога, к счастью, под уклон. Веревку он потерять не боялся: она постоянно задевала его голову. Спросил себя, далеко ли еще до ворот, но понял, что так вот, по-крабьи, ползти задом наперед, каждый раз перенося тело на полпяди или того меньше, — совсем не то, что на своих двоих, да хоть бы и на одной. Позабыв на миг о своей слепоте, оглянулся на ворота, чтобы понять, долго ли еще корячиться, но увидел лишь все ту же бездонную белизну. Сейчас день или ночь, спросил он себя и сообразил: Если бы день, меня бы давно засекли, а кроме того, завтраком кормили только раз, и было это много часов назад. Сам удивился, откуда это вдруг взялась в нем способность к логическому мышлению, порадовался тому, как стремигсльно и точно он соображает и делает выводы, почувствовал, что сильно переменился, просто другой человек стал, и, если бы не эта напасть с ногой, поклялся бы, что еще никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо. Ткнулся спиной в нижнюю, окованную железом часть ворот. Добрался, значит. Часовому, от холода спрятавшемуся в караульную будку, почудился какой-то странный шорох, природу коего он объяснить не мог, но уж, во всяком случае, не допускал, что кто-то может идти от здания клиники, должно быть, ветер коротко шевельнул листву, легко провел ветвями дерева по ограде. Но тут в уши часовому ударил новый, другой звук, именно что это был звук удара, и ветру бы так не врезать. Обеспокоенный солдат вышел из будки, снял автомат с предохранителя, взглянул в сторону ворот. И ничего не увидел. Но звук повторился и усилился: казалось, кто-то скребет когтями по неровной поверхности. По воротам, подумал солдат. Сделал было шаг к палатке, где спал сержант, но остановился, подумав, что за ложную тревогу взгреют по полной, караульные начальники не любят, когда их будят, даже если есть на то веские основания. Снова взглянул на ворота, замер в напряженном ожидании. И увидел призрачно-медленно возникающее между прутьями ограды белое лицо. Лицо слепого. Солдат помертвел от страха и от страха же, вскинув автомат к плечу, в упор дал очередь.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Примечанию