Тайна желтой комнаты - читать онлайн книгу. Автор: Гастон Леру cтр.№ 13

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Тайна желтой комнаты | Автор книги - Гастон Леру

Cтраница 13
читать онлайн книги бесплатно

Рультабий вдруг снова бросился на колени почти напротив двери маленького туалета, находившегося в глубине прихожей. В таком положении он оставался не меньше минуты.

— Ну что? — спросил я его, когда он поднялся.

— О, ничего существенного: капелька крови. — Затем, повернувшись к папаше Жаку, молодой человек спросил его: — Когда вы начали мыть лабораторию и прихожую, окно в прихожей было открыто?

— Я сам открыл его, потому что разжигал в лабораторной печи древесный уголь для господина, а так как разжигал я его газетами, пошел дым, вот я и открыл окна в лаборатории и в прихожей, чтобы проветрило сквозняком. Потом я закрыл окна в лаборатории и оставил открытым только окно в прихожей, затем вышел на минутку в замок за щеткой для мытья и, вернувшись, как я вам уже говорил, примерно в полшестого, стал мыть полы, а вымыв их, снова ушел, и все это время окно в прихожей оставалось открытым. И наконец, в последний раз, когда я вошел во флигель, окно было закрыто, а господин и мадемуазель уже работали в лаборатории.

— Значит, господин Станжерсон и его дочь, вернувшись, сами закрыли окно?

— Конечно.

— Вы их не спрашивали об этом?

— Нет!..

Внимательно оглядев маленький туалет и лестницу, ведущую на чердак, Рультабий, для которого мы словно перестали существовать, вошел в лабораторию. Признаюсь, я испытывал огромное волнение, последовав за ним. Робер Дарзак следил за каждым движением моего друга… Что же касается меня, то взгляд мой сразу приковала дверь Желтой комнаты. Она была закрыта или, вернее, прислонена к стене лаборатории, ибо я сразу заметил, что дверь едва держится и уже ни на что не годится. Усилия тех, кто навалился на нее в тот трагический момент, сломили ее сопротивление…

Мой юный друг, не говоря ни слова, методично занятый своим делом, начал осматривать комнату, в которой мы находились. Она была просторной и светлой. Два огромных окна, чуть ли не во всю стену, забранные решетками, выходили на бескрайний простор полей. Через просеку в лесу открывался чудесный вид на всю долину — вплоть до огромного города, который в солнечные дни, должно быть, виднелся там, в самом ее конце. Но сегодня — никаких видений, ничего-ничего, только грязь на земле да чернота в небе, а здесь, в этой комнате, — следы крови.

Целый угол лаборатории занимали широкий камин, тигли и печи, предназначенные для самых разнообразных химических опытов. И всюду реторты, колбы, всевозможные инструменты, столы, заваленные бумагами, папками; электростанок… гальванические элементы… аппарат, как пояснил мне г-н Робер Дарзак, используемый профессором Станжерсоном «для доказательства распада материи под воздействием солнечного света», и так далее.

И вдоль всех стен шкафы — закрытые или застекленные шкафы, в которых виднелись микроскопы, специальные фотоаппараты, невероятное количество кристаллической соды.

Рультабий сразу же сунул нос в камин. Кончиками пальцев он шарил меж тиглей… Внезапно он резко выпрямился, держа в руках крохотный клочок наполовину сгоревшей бумаги… Мы в это время разговаривали, стоя у одного из окон. Он подошел к нам и сказал:

— Сохраните это для нас, господин Дарзак.

Склонившись над клочком обгоревшей бумаги, который г-н Дарзак взял из рук Рультабия, я явственно разобрал следующие слова, единственные, которые еще можно было прочесть: «Дом священника… не утратил… очарования, и са… благоухает».

А наверху: «23 октября».

Я был поражен: все те же бессмысленные слова, причем второй раз в течение одного утра. И второй раз я видел, какой ошеломляющий эффект произвели они на профессора Сорбонны.

Прежде всего г-н Дарзак бросил взгляд на папашу Жака. Но тот не обращал на нас ни малейшего внимания, занятый своим делом у другого окна… Тогда жених мадемуазель Станжерсон достал бумажник, дрожащей рукой сунул туда обгоревшую бумажку и горестно вздохнул:

— Боже мой!

Тем временем Рультабий забрался в камин, то есть, иными словами, стоя на кирпичах одной из печей, он внимательно разглядывал каминную трубу, сужавшуюся вверху и в пятидесяти сантиметрах над его головой полностью закрывавшуюся чугунными плитами, вделанными в кирпичи, оставлявшими проход только для трех трубочек диаметром в пятнадцать сантиметров каждая.

— Здесь пройти невозможно, — заявил молодой человек, соскакивая оттуда. — Впрочем, даже если он и попытался бы это сделать, вся эта арматура оказалась бы на полу. Нет, нет! Искать надо не здесь…

Затем Рультабий исследовал мебель и открыл дверцы шкафов. Потом настал черед окон, которые он объявил «непреодолимыми» и «непреодоленными». У второго окна он застал папашу Жака, сосредоточенно что-то разглядывавшего.

— Ну, папаша Жак, что вы там такое увидели?

— Да вот гляжу на человека из полиции, который все время кружит вокруг пруда… Еще один хитрец нашелся, только и он не лучше других!

— Вы не знаете Фредерика Ларсана, папаша Жак! — заметил Рультабий, печально покачивая головой. — А то бы не говорили так… Если есть здесь человек, способный отыскать убийцу, так это, без сомнения, он!

И Рультабий тяжело вздохнул.

— Прежде чем найти его, неплохо бы знать, как мы его упустили, — упрямо буркнул папаша Жак.

Но вот, наконец, мы добрались до двери Желтой комнаты.

— Вот она, дверь, за которой кое-что произошло! — торжественно провозгласил Рультабий, что при любых других обстоятельствах прозвучало бы комично.

Глава VII, В КОТОРОЙ РУЛЬТАБИЙ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ЭКСПЕДИЦИЮ ПОД КРОВАТЬ

Толкнув дверь Желтой комнаты, Рультабий остановился на пороге и с волнением произнес слова, которые мне суждено было понять лишь потом:

— О! Духи дамы в черном!

В комнате было темно.

Папаша Жак хотел открыть ставни, но Рультабий остановил его:

— Разве драма разыгралась в полной темноте?

— Нет, молодой человек, я этого не думаю. Мамзель требовала, чтобы у нее на столе всегда горел ночник, и это я зажигал его по вечерам, перед тем как ей лечь спать… Да чего там! Я, можно сказать, был ей заместо горничной по вечерам! Настоящая-то горничная приходила только утром. Мамзель работала допоздна… ночью!

— Где стоял стол с ночником? Далеко от кровати?

— Далеко.

— А не могли бы вы сейчас зажечь ночник?

— Ночник разбился, и масло все пролилось, когда упал стол. Да все так и осталось, как было. Давайте я открою ставни, и вы сами увидите…

— Подождите!

Вернувшись в лабораторию, Рультабий закрыл ставни на окнах и дверь в прихожей. Мы очутились в полной темноте; тогда он зажег восковую спичку, вручил ее папаше Жаку и велел ему выйти с этой спичкой на середину Желтой комнаты, на то самое место, где в ту ночь горел ночник.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию