Наш китайский бизнес - читать онлайн книгу. Автор: Дина Рубина cтр.№ 92

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Наш китайский бизнес | Автор книги - Дина Рубина

Cтраница 92
читать онлайн книги бесплатно

Я потащила его к автобусу, потому что мы и так уж опаздывали на час. Что могли подумать в ЦЕНТРе о нашей солидной корпорации? Всю дорогу я потратила на инструктаж, а такого занятия врагу не пожелаю, потому что убедить Витю в чем-то по-хорошему практически невозможно. Он не понимает доводы, не следит за логическими ходами собеседника, не слышит аргументов. Витю остановить может только пуля, или кулак. В переносном, конечно, смысле. Поэтому время от времени пассажиры автобуса вздрагивали от полузадушенного вопля «молчать!» и оборачивались назад, где сидела разъяренная дама в черной шляпе и красном плаще, и небритый толстяк с растеряной глупой ухмылкой, в женском, как выяснилось, пальто, застегнутом на одну пуговицу.

Затем минут двадцать мы рыскали среди трехэтажных особняков на улочках старого Тель-Авива. Витя ругался и поминутно восклицал: — ну, где их чертова пагода?! — как будто в том, что мы безнадежно опаздывали, был виноват не он сам, со своим краденым пальто, а один из императоров династии Мин.

Милый Яков Моисеевич Шенцер ждал на крыльце одного из тех скучных домов в стиле «баухауз», которыми была застроена вся улица Грузенберг, да и весь старый Тель-Авив. Он приветственно замахал обеими руками, заулыбался, снял свою кепочку мастерового.

— Ради Бога, простите, мы вынуждены подождать господина Лурье. Пойдемте, я предложу вам чаю.

Эти полутемные коридоры, старые двери с крашеными густой охрой деревянными косяками, маленькая кухонька, куда завел нас Яков Моисеевич — угощаться чаем — все напоминало их нелепый «Бюллетень», от всего веяло заброшенностью, никчемностью, надоедливым стариковством.

— Рассаживайтесь, пожалуйста… — мне он предложил старый венский стул, какие стояли на кухне у моей бабушки в Ташкенте, и после долгих поисков вытащил из-под стола для Вити деревянный табурет, крашенный зеленой краской. На столе, застеленном дешевой клеенкой, вытертой на сгибах, стояла вазочка с вафлями.

— Чувствуйте себя свободно… Буквально, минут через пять-десять явится Морис…

— А разве не на три у нас было договорено? — отдуваясь, спросил Витя, как будто скандал в полиции произошел не с ним, а с кем-то совершенно другим, незнакомым, не нашего круга человеком.

Я грозно молча выкатила на него глаза и он заткнулся. А Яков Моисеевич — ему отчего-то было не по себе, я это чувствовала, — сказал: — Да, видите-ли, возникли определенные обстоятельства… Впрочем, сейчас я пришлю Алика, он похлопочет о чае и… буквально минут через пять…

Когда он вышел, я сказала:

— Если ты сейчас же…

— Ладно, ладно!..

— …то я поворачиваюсь и…

— А что я такого сказал!?

— …если, конечно, ты хочешь получить этот заказ…

— Но, учти, меньше чем на семь тысяч я не…

— …а не сесть в долговую тюрьму на веки вечные…

Тут в кухоньку боком протиснулся одутловатый человек лет пятидесяти, стриженный под школьника, с лицом пожилой российской домработницы. Он улыбался. Подал и мне и Вите теплую ладонь горочкой:

— Алик… Алик…

— Виктор Гуревич, — сказал Витя сухо. Грязный полосатый шарф болтался на его небритой шее, как плохо освежеванная шкура зебры. — Генеральный директор «Джерузалем паблишинг корпорейшн».

Алик засмущался, одернул вязаную душегрейку на животе и стал услужливо и неповоротливо заваривать для нас чай.

Когда мы остались одни, Витя шумно отхлебнул из чашки и сказал:

— Такие, как этот, женятся, чтобы увидеть голую женщину.

— Кстати, вы очень похожи. — отозвалась я. — Только он поопрятней.

Морис Эдуардович Лурье оказался сухопарым и неприятно энергичным стариком, из тех, кто в любой ситуации любое дело берет в свои распорядительные руки. О том, что он, наконец, явился, мы узнали по деятельному вихрю, пронесшемуся по всему этажу, который занимала резиденция китайцев: захлопали двери, по коридорам протопали несколько пар ног, промелькнули мимо кухни две какие-то дамы и донеслась издали сумятица голосов.

Нас пригласили в библиотеку — большую сумрачную комнату, заставленную темного дерева книжными шкафами. За стеклами тускло поблескивали полустертыми золотыми буквами высокие тома дореволюционных изданий. Эту допотопную обстановочку игриво оживляли два бумажных, желто-синих китайских фонаря, очевидно, подаренных членами какой-нибудь китайской делегации на очередном торжественном приеме.

Договаривающиеся стороны расселись за круглым столом, застеленным огромной — до полу — красной скатертью с вышитыми золотыми пагодами. Это было страшно удобно: я посадила Витю справа от себя (правая нога у меня толчковая) чтобы, под прикрытием скатерти, направлять переговоры в безопасное русло, придавая им плавное течение.

Кроме Мориса Эдуардовича за столом поместились две пожилые дамы, как выяснилось в дальнейшем — глухонемые, во всяком случае, я не услышала от них ни единого слова. Обе были мелкокудрявы и обе — в очках, только одна — жгуче крашеная брюнетка, а другая снежно-седая. Обе смотрели на Мориса с обожанием.

Напротив сидел любезнейший Яков Моисеевич и, тревожно-понимающе улыбаясь, посматривал на меня. Кажется, и он был непрочь пару раз долбануть под столом Мориса Лурье. Но не смел. Да и воспитание получил другое.

Итак, начал Морис Эдуардович, некоторые члены ЦЕНТРА считают, что наш «Бюллетень» несколько отстал от времени. У него, признаться, другой взгляд на время, на печатный их орган, на то, каким должен быть «Бюллетень», объединяющий членов столь уникальной…

Овечки Мориса преданно кивали каждому его слову. Карбонарий Яков Моисеевич нервно потирал левую ладонь большим пальцем правой. Ага, вот, значит, как у них здесь распределяются роли…

Осторожность! Сугубая осторожность и медленное — по пластунски — продвижение к заветной китайской кассе.

Я улыбалась, кивала. Кивала, кивала, кивала…

Он широким жестом поводил рукой в сторону книжных шкафов, вскакивал, открывал ту или другую стеклянную дверцу, доставал ту или иную картонную папку, перебирал желтые ветхие вырезки, фотографии, копии документов…

(Аккуратно, невесомо… — говорила я себе… — ползком, замирая то и дело, чтобы не спугнуть ни этих овечек, ни дракона, сторожащего сундук с… драхмами? Что там у них за валюта, кстати, не помню…)

Яков Моисеевич поморщился и сказал:

— Морис, ближе к делу, ради Бога!

Я предостерегающе ему улыбнулась. Потом одарила улыбкой пожилых овечек.

Если уважаемый Морис Эдуардович закончил, я, с его позволения, хотела бы изложить несколько мыслей по этому поводу. Безусловно, «Бюллетень» уникальное явление в том, какую объединяющую функцию и-ля-ля-ля-ля-ля… (перебежками, нежно, ласково!)

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию