Джокер - читать онлайн книгу. Автор: Мария Семенова, Феликс Разумовский cтр.№ 16

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Джокер | Автор книги - Мария Семенова , Феликс Разумовский

Cтраница 16
читать онлайн книги бесплатно

Попробовал бы кто другой назвать его так, типа на грузинский манер, небось сразу бы пожалел. Этому другому Мгиви живо бы объяснил, что буква «М» в начале его имени очень даже произносится, и вообще, думать надо, прежде чем кого ни попадя «чёрными» называть.

— Ни хрена, Мотя, не клюёт, — пожаловался негр. — Видимо, судьба моя такая, глушить динамитом. — Вытащил из воды крючок, обиженно плюнул на червя, безнадёжно закинул, помолчал, протянул спутниковую трубку. — Спасибо, Мотя, пригодилась… Ну ты, блин, смотри, хоть бы головастик какой, может, я не так сижу? Не то держу?

— Что в Африке-то нового слышно? — Фраерман присел рядом. — Дома зима небось? И всё равно жарче, чем здесь?

Это было что-то вроде семейной шутки, потому что их знакомство началось в местах, по сравнению с которыми пещёрские болота были курортом вроде острова Бали. На зоне строгого режима у самого Оймякона, лес не валили. Там добывали вольфрам. И работали все поголовно, даже воры-карманники. Когда стоит мороз, как на безвоздушной Луне, без калорий и жирности пропадёшь. А уж если недоглядишь и простынешь… С заключённым Мотей Колымой так и произошло. Двустороннее воспаление лёгких, причём с осложнением. Лепила на больничке махнул рукой, эка невидаль, одним зэком меньше. Мгиви пришёл навестить умирающего приятеля. Принёс с собой верёвочку и долго вертел её в пальцах, а потом завязал хитрым узлом. Что-то пошептал вывороченными губами… «Вот она хворь твоя, — сказал он и отправил рукоделие в печку. — Видишь, Мотя, сгорела твоя болезнь, золой-пеплом рассыпалась. Вставай, иди вольфрам стране давай».

И Матвей Иосифович поднялся, пошёл. И до сих пор идёт. И на лёгкие не жалуется… Правда, вольфрама больше отчизне не даёт…

— Жарче, — усмехнулся Мгиви. — В прямом смысле и не только. — Вытащил удочку, снял червя и закинул в воду. Заводь, как по волшебству, забурлила, несчастного мученика тотчас проглотил кто-то увесистый. — Дома перемены вроде бы к лучшему. Отец стал президентом. Деда поставил премьер-министром, дядю Экинангу — главнокомандующим копейщиков, а для Маньялибо, племянника вчера справили заклание чёрного тельца…

Мгиви вздохнул, потупился, сплюнул в воду. Странная штука ностальгия.

— Чёрного тельца? — заинтересовался Фраерман. — Это что, такой ритуал?

— Вчера Маньялибо стал мужчиной, — важно кивнул негр. — В хижину вождя входит чёрный бык. Собираются гости, бьют тамтамы, мужчины начинают резать мясо особыми ножами-толлами… Они пьют пиво, балу и судаби и взывают к предкам танцем с боевыми дубинами и ассегаями… Потом входят женщины, чтобы мы веселились и свирепели, созерцая их красоту…

— Домой тянет небось? — спросил Фраерман.

Мгиви отвёл глаза.

— Ещё как тянет, кореш, — ответил он тихо. — Глаза закрою, вот он баобаб, наш семейный, древний, десяти воинам не обхватить… Глаза открою — осинник, в котором Иуда ваш удавился. Знаешь, снится, что я один плыву посреди моря… плыву к своему Серебряному Берегу, а его и за горизонтом не видно. Это потому, что у меня здесь ещё остались дела. Помнишь, Мотя, я тебе рассказывался о заклятии? Ну, там, на строгаче, в Эдучанке?

— Да, да, да, что-то было. — Матвей Иосифович сразу вспомнил нары, горечь чифиря и убийственную брагу из облезлого огнетушителя. — Закусывали вроде салом… и дыней сушёной…

— Ох, Мотя, Мотя, — покачал головой Мгиви. — Я тебе про заклятие, а ты мне про сало… Так вот, срок этого заклятия прошёл.

— Ага, — по-настоящему включился Фраерман. — Теперь тебе это… откроется… тайна всех тайн. Помнишь, у Высоцкого? «Тот, кто выжил в катаклизьме, пребывает в пессимизьме, их вчера в стеклянной призьме…»

— Как говорит мой один нехороший знакомый, мелочёвкой, Мотя, не занимаюсь, — сморщился Мгиви. Глянул на костёр и вдруг сделался похож на учителя умственно отсталых детей. — Смотри. — Он точно из воздуха извлёк колоду карт, мгновенно (и очень красиво) перетасовал, вытащил одну. — Пиковый туз, круче некуда, фартовый но определению, замочит враз. Однако, — и он с хрустом достал даму червей, — какая-то там шлюшка, если, конечно, козырная, его бьёт. А ведь я, Мотя, и по-другому мог сдать… — Он швырнул даму сюрикеном в огонь, причём у Фраермана необъяснимо пробежал по спине холодок, а в руках Мгиви объявился усатый трефовый валет. — Новый расклад, Мотя. Козыри крести. И всё, ваши не пляшут… А помнишь, песня была? «Всё наше общество — колода карт, которую давно не тасовали. Тузы на тронах королей сидят, за них шестёрки проголосовали…» Говорят, жизнь игра. А ты вот знаешь, какая именно? Кто сдаёт? Как бросить карты? А ты — домой…

С этими словами Мгиви подошёл к реке, протянул к воде обе руки, и мгновенно стало понятно, что в крови у него сидело сорок поколений танцоров, начинавших плясать раньше, чем ходить.

Забрось шло сеть вправо —

Ничего?

Ничего. Хум-хум.

Забрось её влево —

Ничего?

Ничего. Хум-хум.

Тогда забрось за корму пироги

И тяни внимательно и осторожно,

Я поведу пирогу вперёд —

Ничего?

В сеть настоящего

Поймано одно только прошлое.

Хум-хум-хум…

Танцевал Мгиви недолго. Поверхность речки покрылась рябью, дрогнула, заволновалась, будто ударил дождь, и вдруг представила на обозрение легионы рыб — щук, плотвиц, окуней. Живых, но неподвижных и безвольных, будто впавших в коллективный транс. Иди и бери любую.

— Они не поняли и не запомнят, — сказал Мгиви, движением руки отправляя рыб восвояси. — А мы, Мотя, когда с нами захотят так же? А мы?..

Краев. Теория эволюции

— А, это вы, молодой человек? — обрадовался Наливайко, сделал выдох и, не выпуская из руки гирю-двухпудовку, указал вошедшему на скамейку. — Извините, это у меня как молитва. Чтобы тело и душа были молоды. Были мо-ло-ды. Были молоды-ы-ы-ы…

Краев сел и подумал: «Если бы у меня был единственный сын и погиб… а потом и жена… я бы сам, наверно, в землю зарылся. А Василий Петрович живёт вот, науку двигает, кому-то пользу приносит… Молодец…»

Скамейка была универсальная, раскладная, на все случаи жизни — от медитации и приятного чтения до огородных работ. Китайская научная мысль не дремала.

Краев невольно увлёкся, наблюдая за тем, как опальный профессор управлялся с железом. Велика притягательная сила красивой работы! Казалось, в руках Наливайко порхали не гири-двухпудовки, а их бутафорские подобия из дешёвого цирка. Отставив их наконец, Наливайко вытер мокрым полотенцем лицо и уселся на скамейке напротив.

— Книжечку вашу прочитал, — сурово сообщил он Олегу. — Должен сказать, пребываю в неком удивлении. Есть, есть очень даже дельные мысли… Признаюсь честно, не ожидал. Вы, извиняюсь, по образованию кто будете?

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию