Вообрази себе картину - читать онлайн книгу. Автор: Джозеф Хеллер cтр.№ 61

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Вообрази себе картину | Автор книги - Джозеф Хеллер

Cтраница 61
читать онлайн книги бесплатно


Добродетель и счастие неразделимы.


Закон, понятное дело, превыше всего. За Стражами приглядывают Надзиратели, за Надзирателями — Ночной Совет, однако все правители суть просто слуги Закона, совершенного и неизменного.

Платон по-прежнему держался о женщинах более высокого мнения, чем Аристотель. Он верил, что они способны научиться чему-то, так что женщинам предстояло получать то же образование, что и мужчинам, дабы они не оставались и впредь никчемным бременем, каким были всегда.

Всего же граждан должно быть ровно пять тысяч да еще сорок.

Эта обрисованная им конституция будет, конечно, не лучшей из конституций, с некоторым раздражением и досадой признает Платонов Афинский Странник. Самую лучшую, то есть коммунизм его более раннего «Государства», приходится отставить как непригодную для граждан, воспитанных на описанный им манер.

Граждане Платона будут все же недостаточно хороши для коммунизма, описанного в его «Государстве».

Зато теперь мужчины смогут иметь собственных жен и детей и получат каждый по равному наделу земли.

Левую руку надлежит воспитывать в духе равенства с правой.

Детям в первые три года жизни ходить не дозволяется, дабы нежные члены их не деформировались слишком ранними усилиями. Впрочем, няньки будут безостановочно таскать их взад-вперед, ибо движение обладает чудодейственными свойствами, благодетельными для растущего организма.

Не менее благодетельно движение и для души, признавал Афинский Странник, ибо оно умеряет страхи и вострит бодрость и отвагу.

Ростовщичество и разные там приданые не допускаются ни под каким видом.

А всякого главу семьи, опозорившего оную стяжательством, следует для первого раза сажать в тюрьму на год, для второго — на два, ну и так далее.

Государству должно быть добродетельну, а не богату, поскольку быть и таким и этаким сразу ни одно государство не способно.

Городам, устроенным по Платонову образцу, надлежит располагаться вдалеке от побережья, дабы избегнуть ввоза-вывоза ненужных товаров, каковая деятельность грозит наводнить государство золотом и серебром, что всегда пагубно сказывается на благородном и праведном образе жизни.

Торгашество — сия презренная и неизбежная практика, сводящаяся к тому, что товары покупаются подешевле, а продаются подороже, то есть, если можно так выразиться, низменное приторговывание по высокой цене, — запрещается и для чужеземцев, и для постоянных жителей. Тех же, кто более, чем совсем чуть-чуть, преуспевает в зарабатывании денег и накоплении богатств, мы тут у себя не потерпим.

Платон уже отмечал в «Государстве», что торговлей обыкновенно занимаются те, кто слабее прочих телесною силой и потому ни на что иное, в сущности, и не годны.

Числа, подобно движению, также обладают божественными метафизическими свойствами, так что все определяемые Платоном пропорции и отношения являются священными и неизменными. Числу в пять тысяч сорок граждан никогда не дозволяется возрастать либо уменьшаться. Для поддержания населения на постоянном уровне в пять тысяч сорок человек Платон предлагает куда больше способов, чем нам хотелось бы знать.

Людям следует подниматься пораньше и немедля приискивать себе какое-нибудь занятие, ибо спящий человек ничем не лучше мертвого, природа же показывает, что мы вовсе не нуждаемся в таком количестве сна, каким нам хотелось бы наслаждаться.

Аристотель, просматривая это неотредактированное и недоработанное литературное наследие своего наставника, обнаружил больше законов о торговле и рыночных отношениях, чем ему удалось удержать в голове; там имелись даже законы о введении новых законов, регулирующих торговлю, денежный оборот и наживание барышей.

Голод, жажда и половое влечение, три потребности и желания, врожденные человеку, суть состояния нездоровые, со все возрастающим скептицизмом продолжал читать Аристотель, — и Платон предлагал сдерживать их посредством трех величайших сил, воздействующих на поведение человека: страха, закона и истинных доводов.

Жизни в его государстве полагалось быть благой, а не приятной.

Эмиграция допускалась лишь с целью колонизации, да и то когда количество граждан переваливало за пять тысяч сорок человек. Никому из тех, кто не дожил до сорока, не дозволялось разъезжать по чужим странам, а никому старше сорока — оставаться частным лицом.

Тюрем имелось три: одна — близ рыночной площади, для обычных преступников, другая — близ совещательной залы Ночного Совета, заседающего еженощно, а третья — в самой глубинке, в месте по возможности диком и пустынном.

Мир лучше войны, говорит Платон, и согласие лучше завоеваний. Тем не менее он вооружает свое государство тем самым манером, который не может не вызвать опасений в соседнем государстве и не понудить его вооружаться для ведения войн.

Упражняться в воинском деле людям надлежит постоянно — и не только в военное, но и в мирное время. Каждый месяц всему государству следует, невзирая на холод или зной, выступать в поход самое малое на один день; в походе участвуют все — мужчины, женщины и дети.

Никому из тех, кто не дожил до сорока, не дозволяется сочинять хвалебную либо порицательную речь для публичного исполнения, и никто ни в каком возрасте не имеет права петь не разрешенные властями песни.

Душу Платоновы «Законы» повелевают чтить положенным образом — как божественнейший из элементов человеческой природы.

Попрошайки-жрецы, предлагающие за какую угодно плату выпросить у богов благоволение Небес либо вызвать из Гадеса мертвых, получают пожизненное заключение. Никогда больше не смогут они увидеться с близкими, а по смерти тела их выбрасывают за границу страны без погребения.

Таковы последние из зрелых сочинений этого греческого философа-язычника, который заложил философские основания западных религий, не отыскавших таковых до него и не нашедших ничего лучшего после, религий, чья ненависть к человеку была под стать его собственной.

«Неизлечимая порочность человека — вот что делает труд законодателя печальной необходимостью», — провозгласил Платон.

Действенного лекарства от неизлечимой порочности законодателя у нас, увы, не имеется.

Богатые друзья Солона воспользовались полученными от него сведениями, чтобы стать еще богаче.

Дельфийский оракул брал, как известно, взятки.

ХIV. Аристотель

30

Аристотель был практически почти уверен, что на самом-то деле Александр, вероятно, не имел уж очень большого отношения к покушению на своего отца. Относительно матери Александра, Олимпиады, у него такой уверенности не было.

Несогласие по поводу воцарения Александра, существовавшее между матерью и сыном, продлилось недолго.

Александру потребовалось лишь несколько дней, чтобы осуществить, при деятельной поддержке матери, необходимые убийства и казни аристократов, противившихся унаследованию им престола, и еще месяц-другой, чтобы подавить восстания греческих городов, не желавших поначалу смириться с продолжением македонской гегемонии.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию