– Я никогда не верил, что он уедет... даже когда он
сказал, что это его долг... – Андре был безутешен; всю ночь он проплакал у
Сабрины на груди.
А на следующий день уезжал Джон. Будто в одночасье распалась
вся семья. Когда Сабрина поцеловала Арден, обе они расплакались, сами не зная
почему. Они оплакивали Антуана, но не могли этого выразить. А затем Сабрина
снова поцеловала Джона:
– Береги себя... возвращайтесь поскорее!
Андре не поехал на вокзал: он не вынес бы еще одного
расставания. Вечером они уехали в Напу. Сабрина вела машину, всю дорогу Андре
не вымолвил ни слова.
Антуан позвонил им из Нью-Йорка накануне отплытия, а затем
четыре месяца они не получали от него никаких известий. Наконец в январе от
него пришло письмо, в котором он сообщал, что жив-здоров, что он в Лондоне,
временно приписан к королевским воздушным силам и восхищается де Голлем. Каждый
день Сабрина бегала к почтовому ящику, а Доминик цеплялась за ее юбку. А когда
от Антуана приходило письмо, они неслись назад вдвое быстрее, и Сабрина
торжественно вручала его Андре.
И все было бы хорошо... но они жили в постоянном страхе. По
сравнению с этим даже свадьба Джона и Арден отходила на второй план. Такой
свадьбы Нью-Йорк еще не видел. Она состоялась в первую субботу июня в соборе
Святого Патрика. Билл Блейк был шафером, а маленькая Доминик несла цветы.
Двенадцать подружек невесты, друзья жениха и пятьсот человек гостей. Но Сабрина
думала только об Антуане. Как он? Где он? Казалось, прошло сто лет с тех пор,
как они провожали его на вокзале. А когда он написал, что месяца через три
получит отпуск и приедет домой, она села и заплакала. Его не было тринадцать
месяцев. Слава Богу, он жив! Он был в Северной Африке с де Голлем. У него
появилась возможность приехать в Штаты. Он приедет на несколько дней и – о
удача! – попадет на день рождения Доминик. Ей исполнится четыре года.
И вот он приехал. Наконец-то они снова оказались вместе, и
жизнь уже не казалась такой страшной. Даже Андре перестал быть таким
подавленным. И долго-долго после отъезда Антуана в воздухе дома Терстонов
ощущалось его присутствие... Они без конца говорили о виноградниках, обсуждали
текущие дела, и Антуан с первой до последней минуты не спускал с рук Доминик.
Они слушали его рассказы о войне и де Голле, перед которым он благоговел.
– Придет время, и Америка вступит в войну. – Он был
абсолютно уверен в этом.
– Но Рузвельт этого не говорит, – возражала Сабрина.
– Он врет, а тем временем готовится к войне, помяните
мое слово!
Она улыбнулась:
– Все еще занимаешься предсказаниями, Антуан?
– К сожалению, не все мои предсказания сбываются, –
улыбнулся он в ответ, – но это сбудется. – Он спросил о Джоне и Арден, но на
лице его не отразилось никаких эмоций.
Он был слишком поглощен войной, де Голлем и прочими делами.
Сабрина рассказала ему о великолепной свадьбе и с грустью
вспомнила Амелию. Она уже никогда не сможет навестить ее. Амелия умерла через
несколько месяцев после рождения Доминик, на девяносто втором году. Она прожила
долгую, полную, счастливую жизнь и умерла в свой срок, но Сабрина все равно
тосковала по ней.
Антуан собирался повидаться с Арден и Джоном на обратном
пути через Нью-Йорк, но вышло так, что ему не хватило времени: отпуск
сократили, и он уехал на три дня раньше, чем было задумано. Но он все же успел
позвонить и застать Арден. Джона не было дома.
– Они с Биллом на деловом обеде. Он расстроится, что не
сумел поговорить с тобой.
Ей хотелось сказать ему, что она была бы рада, если бы муж
взял ее с собой. Но, увы, теперь она замужняя дама и должна взвешивать свои
слова.
– Береги себя! Как поживают Сабрина и Андре?
– Великолепно. Работают. Я рад, что повидался с ними. А
Доминик как выросла! – Он засмеялся в трубку, представив себе лицо Арден, а она
закрыла глаза и улыбнулась.
Она часто думала об Антуане. Но она счастлива с Джоном.
Арден знала, что сделала правильный выбор. Они женаты уже четыре месяца. Она
надеялась вскоре забеременеть.
– Видел бы ты Доминик на свадьбе. Она была
очаровательна!
Мысль о том, что она замужем, все еще причиняла Антуану
боль. Пора было заканчивать разговор.
– Передавай Джону привет!
– Да, конечно... Береги себя...
После разговора с Антуаном Арден долго сидела у телефона,
уставясь в одну точку. Ей хотелось дождаться Джона, но он вернется не раньше
трех часов ночи. Так бывало всегда, когда они выезжали куда-нибудь с Биллом.
На следующий день Арден рассказала мужу о звонке Антуана, но
тот не проявил к этому никакого интереса: у него жутко болела голова после
вчерашнего.
– Дурак он, что ввязался в это дело, – проворчал Джон.
– Слава Богу, нашей страной управляют умные люди.
– У Франции не было другого выхода, – с досадой
ответила Арден.
– Может быть, ты и права, но у нас-то есть выход; да и
американцы в тысячу раз умнее французов...
Приблизительно то же он говорил и на следующий год, когда
они приехали в Напу.
– Не морочь себе голову, Джон. Я уверена, что Рузвельт
блефует. Через год мы тоже будем участвовать в этой войне, если она до тех пор
не кончится.
– Черта с два! – Он слишком много выпил.
Раз в год они навещали родителей, и на этот раз Джон был рад
этой поездке.
Последние два месяца Арден была подавлена. В июне у нее был
выкидыш, и она переживала это, словно конец света.
– Ради Бога, это же всего-навсего ребенок... Черт
побери, да и ребенка-то никакого не было!
Но она безутешно рыдала, и Сабрина прекрасно ее понимала;
она помнила, что чувствовала, когда потеряла своего долгожданного первого
ребенка, зачатого ею с Джоном Хартом; прошло немало времени, пока она не
забеременела вновь.
– Все пройдет, девочка... Посмотри на меня, потом я
родила Джона и Доминик... – Они обменялись улыбками и принялись следить за
девочкой, игравшей на поляне со щенком.
Ей было почти пять лет, и родители считали ее лучшим
ребенком на свете. Она была их отрадой, как и предрекали Сабрине врачи.
– В один прекрасный день у тебя родится другой ребенок.
Но сейчас тебе тяжело. Почему бы тебе пока не заняться каким-нибудь делом?
Арден пожала плечами, на глазах у нее вновь выступили слезы.
Единственное, что она хотела, это поскорее забеременеть, но Джон никогда не
бывал дома, а когда все же появлялся, то был пьяным или усталым. Ей было тяжело
общаться с ним, но говорить об этом свекрови Арден не хотелось.
– Ничего, дай срок. После выкидыша я забеременела лишь
через два года, а тебе столько не понадобится.