Агата Кристи. Свидетель обвинения - читать онлайн книгу. Автор: Александр Ливергант cтр.№ 5

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Агата Кристи. Свидетель обвинения | Автор книги - Александр Ливергант

Cтраница 5
читать онлайн книги бесплатно

«Моя дорогая Клара,

виделся сегодня с Сэнсомом. Уверяет, что всё от нервов, и рекомендует то же, что и раньше: побольше свежего воздуха и кипяченой воды, стакан молока после еды и столовую ложку рыбьего жира… Последние пару дней чувствую себя превосходно. Хватит врачей! Надеюсь скоро поправиться».

Мнителен Фредерик, что называется, не на пустом месте: он и в самом деле не жилец; стакан молока и столовая ложка рыбьего жира не помогают – и осенью 1901 года Миллер умирает, и не от сердца или почек, что ему единодушно предрекали врачи, а от «тривиальной» пневмонии. Простудился по дороге из Лондона, где встречался по поводу работы с каким-то сановным министерским чином, заработал бронхит, бронхит развился в воспаление легких. От кашля ему были прописаны такие «мощные» целебные средства, как трава мать-и-мачеха и покой. «С вашей болезнью покой – главное», – авторитетно заявила местная знаменитость. Через несколько дней покой оказался вечным. Отцу Агаты было пятьдесят пять лет.

Глава вторая
«Голос как у птички». Проба пера

1.

На смерть мужа и отца Клара и дети отреагировали по-разному. Клара целыми днями лежала в комнате с задернутыми шторами, с мокрым полотенцем на голове, ничего, кроме конфет, не ела, громко, натужно всхлипывала и то и дело хваталась за грудь: не инфаркт ли? И читала и перечитывала, заливая слезами, письмо, которое Фредерик написал ей за несколько дней до смерти:

«Ты изменила всю мою жизнь. С каждым годом нашей совместной жизни я любил тебя всё больше и больше… Да благословит тебя Бог, моя любимая, скоро мы опять будем вместе».

Фредерик любил мыло фирмы «Пирс»; и Клара вложила кусок этого прозрачного мыла в конверт и на конверте написала трогательные и довольно невнятные строки: «Я не вижу тебя – и всё же вижу, как от тебя, от твоего лица, исходит утешение». Сохранила также записную книжку мужа, где он помечал расходы, и между страниц вложила прядь его каштановых с проседью волос, а также карточку, на которой покойник незадолго до смерти начертал:

«Есть на свете четыре вещи, которые не возвращаются ни к мужчине, ни к женщине. Это сказанное слово, выпущенная стрела, прожитая жизнь и упущенная возможность».

Монти, успевший за это время завалить экзамены в Харроу, поработать – и тоже без особого успеха – в судостроительной фирме и уплыть в Южную Африку воевать с бурами, на телеграмму о смерти отца не отозвался. У Мэдж было слишком много безотлагательных светских обязательств, чтобы погрузиться в траур. Одиннадцатилетняя Агата оказалась куда заботливей старших брата и сестры. Не отходила от матери ни на шаг, читала ей вслух Скотта, Теккерея, своего любимого Диккенса, спать ложилась в соседней комнате, несколько раз за ночь приходила проведать мать. И справила тризну по отцу на свой лад: одевала кукол в траурные одежды и распевала с ними псалмы. И уже тогда от волнения облизывала губы и судорожным движением поправляла волосы.

Спустя два месяца после смерти мужа Клара, по совету домашнего врача и близкого друга доктора Хаксли, уезжает вместе с Мэдж, которую, рыдая, называет «мой поводырь», во Францию. Агата же остается на попечении миссис Ро, служанки и поварихи в одном лице, а также пяти дочерей доктора Хаксли. Вместе с ними она в шляпке с перьями фазана и в длинной, ненавистной юбке («изощренная китайская пытка!») катается по пирсу на роликовых коньках, раз в неделю ходит на уроки пения к некоему мистеру Кроу, который не устает восхищаться ее «чистым и нежным сопрано». А также играет на мандолине и вместе с Мюриэл, самой смешливой из сестер Хаксли, посещает по средам уроки танцев.

А еще, и уже не первый год, ведет дневник, запоем читает стихи Элизабет Барретт Браунинг, пишет стихи и сама. Стихи про примулы, что мечтают стать колокольчиками и горько сетуют, что лишены «столь прелестных голубых одеяний». До Мэдж ей и в этом отношении далеко. Старшая сестра в свои 23 успевает не только флиртовать и танцевать на балах – она тоже сочиняет, и не стишки про незавидную судьбу примул, а рассказы. И не только сочиняет, но и публикует, причем не где-нибудь, а в «Vanity Fair», одном из самых модных и известных столичных журналов, в рубрике с претенциозным и вполне оправданным названием «Поверхностные истории». А спустя лет двадцать (как говорится, «в другой жизни») напишет пьесу «Претендент», в которой выведет известного мошенника, выдававшего себя за барона и претендовавшего на большое наследство и фамильный особняк, сэра Чарльза Доути Тичборна, которого судили в 1873 году. Известному лондонскому режиссеру Бейзилу Дину пьеса понравится, и осенью 1924 года он поставит ее в Уэст-Энде в театре Святого Мартина.

Удача сопутствует Мэдж и в личной жизни. Джеймс Уоттс, студент Оксфорда, сын Клариной подруги детства и весьма состоятельного манчестерского предпринимателя, уступает большинству ее поклонников: молчаливый, незаметный, неуверенный в себе, с тихим, вкрадчивым голоском. Вместе с тем, в его пользу два беспроигрышных аргумента: он, во-первых, богат, а во-вторых, настроен серьезно. Предложение руки и сердца принимается Мэдж с первого же раза – чего тянуть? И не проходит и двух месяцев, как двенадцатилетняя Агата в роли подружки невесты вступает погожим сентябрьским днем 1902 года вслед за сестрой в церковь, неся за ней шлейф свадебного платья. А еще спустя год становится «самой лучшей тетушкой на свете»: у Мэдж рождается сын – Джек Уоттс, и Агата – она любит маленьких детей – проводит с племянником много времени; с ним интереснее, чем с канарейками и рыбками.

Клара довольна: богатый зять – это то, что ей теперь нужно больше всего. После смерти мужа хозяйка Эшфилда вводит режим жесткой экономии: число прислуги сокращается вдвое, старик-садовник, служивший Миллерам верой и правдой пятнадцать лет, увольняется, вместо супа с креветками и лобстеров гостей, по-прежнему многочисленных, потчуют макаронами с сыром. Режима жесткой экономии Кларе мало – она подумывает Эшфилд продать. И продала бы, если бы дети, в первую очередь Агата, не отговорили…

Довольна и Агата. Любительница поесть, попеть и потанцевать, она с удовольствием ездит с матерью в Эбни-холл, резиденцию Уоттсов, викторианский псевдоготический особняк, построенный еще лорд-мэром Манчестера сэром Джеймсом Уоттсом-старшим; особняк, где бедных родственников встречают полтора десятка слуг с каменными лицами и в напудренных париках, а также три рояля, фисгармония и орган. На Рождество она уплетает жареную индейку и аппетитные десерты, играет в шарады, устраивает маскарады, а в конце вечера демонстрирует новым родственникам свои недюжинные актерские и режиссерские способности, а также звучное сопрано. Уоттсы громко аплодируют «Телохранителю короля», оперетте Гилберта и Салливана в постановке Агаты и с участием младших Уоттсов. В роли полковника Фэрфакса – Агата Миллер, из девиц она самая высокая; играет – на зависть.

«Было, должно быть, очень смешно, – вспоминала потом Агата. – Целый выводок тщедушных девиц, которые своими писклявыми голосами исполняли мужские роли, и не где-нибудь, а в лондонском Тауэре».

Всё, казалось бы, идет к тому, что ее ждет громкая карьера оперной певицы или, на худой конец, пианистки. Но вот беда: у Агаты в ее пятнадцать лет нет даже того, что называется начальным образованием. Клара – читатель помнит – учила дочерей на дому, да и то лишь с восьми лет, и только теперь вдруг, как это с ней не раз бывало, спохватилась, и Агате пришлось пройти через целую вереницу частных школ и пансионов – и в Англии, и во Франции.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию