В этот момент в приемной четко раздался голос капитана, перепугавший меня до колик. Застигнутая на месте проникновения, не особо осознавая, что делаю, я залезла в этот самый дурацкий шкаф и прикрыла дверцу. Прижалась к стене, как к родной и подтянула ноги, чтобы ничего не задеть. И даже дышала через раз, боясь быть обнаруженной.
– Проходи, Викраш, – по кабинету разлетелся спокойный и уверенный голос дарха, слегка приглушенно звуча сквозь добротную древесину, – ты по делам академии давно хотел ко мне зайти.
Перестук шагов по паркету дал понять, что оба мужчины прошли к столу. Скрежет стула и вроде шорох обивки… Наверное, они сели.
– Да, но последние недели выдались напряженными, – с какой-то отмашкой заявил оборотень, – кто бы знал, что педагогическая деятельность отнимает столько времени и сил.
– Если бы ты поменьше тратился на войну с коллективом, может нашел бы возможность и ко мне зайти, – ох уж этот менторский тон.
Оказывается, дарх воспитывает не только отравительниц, но и грозными оборотнями не брезгует. То, что Калири и Мурес давнишние друзья уже ни у кого не было сомнений. Только вот то, что дарх учит жизни оборотня, а тот на это не злится, было удивительно. В каких бы отношениях ты с ними не был, взрывной характер никуда не девается. А командир, пропустив все нравоучение, воодушевленно и искренне выдал:
– Да бесит меня этот блохастый! Давай его уволим!
– Викраш, только по результатам аттестации его студентов, – с тем же непробиваемым спокойствием ответил Табурет, – если адепты покажут низкий уровень боевой подготовки, этого блохастого мы заменим.
– А если провалится Сатор, куда ты ее денешь? – с гаденькими такими нотками спросил этот волчара недобитый.
Каких трудов стоило не вылететь из шкафа и не засветить пульсаром в наглую расцарапанную кем-то до меня морду! Никто даже представить не сможет. Кто не сдает у меня экзамены, тот больше вообще никакие не сдает! Против яда ты либо сваришь себе антидот, либо отправишься прямиком в семейный парк, деревья удобрять. И тут либо отлично, либо незачет. Других вариантов нет, и к такому раскладу я адептов готовлю с самого первого дня. Предыдущий курс весь сдал, и все живы, что особенно радует.
– Говорят, она в прошлом году всем отлично просто так поставила, – продолжила размышлять эта скотина блохастая.
– Если ты в это веришь, то тебя пора увольнять из разведки, – неожиданно весело парировал дарх, – у меня вообще нет сомнений в том, что единственное, что после первого семестра можно будет смело доверять первокурсникам – так это зельеварение.
От такой высокой оценки моего преподавательского таланта смутилась и, кажется, даже покраснела. Хорошо, в темноте шкафа не видно. Кажется, меня впервые в жизни похвалили… И кто?! Табурет… Даже профессор Блеоссин никогда не говорил ничего похожего на “вы молодец, Сатор” или “у меня нет в вас сомнений”, предпочитая общаться в парадигме “вы абсолютно правы в своем суждении”, либо “ошибаться приходится всем”. Такое странное тепло в душе разлилось, что даже про свое нелепое положение слегка подзабыла, с еще большим интересом вслушиваясь в разговор. В конце концов, я на разведку теперь работаю. Должность обязывает.
– Рановато меня увольнять, Саарин, – не согласился блохастый, – последние пару недель, госпожа Сатор демонстрирует образцово-показательное поведение. Ни в жизни бы не заподозрил, что у нее характер, как у гарпии весной!
– Предполагаю, что на нее так повлияла почти состоявшаяся казнь, – уже без толики веселья, даже с какой-то неловкостью объяснил Мурес.
В кабинете воцарилась тревожная тишина. Еле сдержалась от желания приоткрыть маленькую щелочку и увидеть, что происходит. Замолчавшие мужчины вызывали ужасное беспокойство. Но, слава сущему Опу, командир наконец заговорил:
– Ты ее на казнь отправил? – похоже, блохастый в курсе моих злоключений не был.
– Да. Она призналась в отравлении, – с неохотой произнес Табурет.
– Слабительным, Саарин, – явное осуждение и непонимание от Калири было неожиданным, – надо было поугрожать и завербовать.
Что ж, господин Мурес, кажется, вас в вашей жестокости даже друзья не поддерживают. Только вот дарх так и сделал, как предложил командир. В конце концов, можно было немножко дольше поубеждать в серьезности расплаты, чтобы у меня была возможность осознать, задуматься и раскаяться.
– Я не первый день в структуре, Викраш, – рыкнул ректор, – не надо меня учить! Ровно это мной и было сделано! Она отказалась и заявила, что все это блеф!
– И поэтому ты отправил ее на “почти состоявшуюся казнь”? – продолжил недоумевать оборотень, – в таком случае почему госпожа Сатор до сих пор жива?
Это был хороший вопрос. Возможно, сейчас мне наконец удастся узнать, что капитан и вправду божественно умеет притворяться и устраивать убедительные обстоятельства. Я даже успела немного разочароваться в нечаянном начальнике. Никогда не любила лицедеев и балаболов.
– Она жива, потому что умеет быть убедительной! – рявкнул Мурес, – что ты на меня так осуждающе смотришь, Викраш? Ты помнишь вообще какое заключение мне дали целители? Напоминаю “Вы умрете через три недели от обезвоживания”!
– Са…
– Заткнись! Зелье пятого класса опасности, до сих пор, кстати, с не выявленным составом! Успешное отравление высокопоставленного лица и наглый отказ от сотрудничества, – Табурета несло, – что мы в таких случаях делаем, Вик? Или ты думаешь, я вообще бесчувственное чудовище?!
“Именно оно и есть”, – вывод сделала без тени сомнения. Зато перестала испытывать легкое чувство разочарования. Самый настоящий табурет с четырьмя конечностями, наличие пятой пока что установить по-прежнему не получилось. Беседа явно затягивалась и вопрос как выбираться из западни становился все более актуальным, а дарх только начинал наращивать свое озверение.
– С..
– Я еще не закончил, – жестко оборвал друга Мурес, – проблемных и несговорчивых мы отправляем на казнь. Отпустить ее на все четыре стороны – это всю жизнь думать, кому она еще плеснула в кофе яда. Такой печальный жизненный опыт у нас с тобой уже есть, и он для того, чтобы больше никогда не наступать на те же грабли. Даже если это маленькая девочка, шутки ради угощающая слабительным. С ее образованием, она прекрасно знала, какие законы нарушает, и какое за это следует наказание.
– Да я вообще до сих пор удивляюсь, как она с таким поганым характером до двадцати семи лет прожила, – наконец, смог вставить свои пять медяшек оборотень, – рано или поздно, она бы все равно плохо кончила.
– Да, ее скверное и неуравновешенное поведение может стать большой проблемой для нашего ведомства, – слегка подуспокоился Табурет, – полбеды, что она полна неожиданностей, гораздо опаснее ее умение оказываться в центре внимания и попадать в неприятности.
Не в бровь, а в глаз, капитан Мурес. Надеюсь, вы никогда не узнаете о том, что прямо сейчас я как никогда с вами согласна. Боюсь представить степень гнева, обнаружь вы меня в шкафу.