Почти родственники - читать онлайн книгу. Автор: Денис Драгунский cтр.№ 75

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Почти родственники | Автор книги - Денис Драгунский

Cтраница 75
читать онлайн книги бесплатно

Концерт поразительный. Свободное, привольное пение, этот Пирс просто всем собою поет. Бриттен играет так аккуратно, нежно, пристально. Пирс сильно артикулирует немецкие слова. Особенно звук “t” в конце слова. Beginnt получается почти как beginnTch.

На бис спел какой-то Christmas Carol. “I wonder, oh, I wonder the sky”. Совсем по-другому, голос-колокольчик.


Я удивлялся. Великий композитор современности аккомпанирует пусть превосходному, но все же просто тенору.

Потом я узнал, что Пирс, как бы это сказать, был спутником жизни Бриттена с самых юных лет до его смерти.

А сильно потом я посмотрел «Пианистку» по роману Елинек.

Там тоже кто-то пел «Зимний путь». Но не так, совсем не так.

Какие тут уроки? Где?

Да в каждом мгновении, в каждом движении и звуке.

В случайности всего, что происходит.

он, верно, был упрямей всех
Дачное. Шутник

Давно это было. Пришли к нам на дачу местные рабочие. Новую помойку отрыть, кажется. В очень веселом настроении.

Один говорит:

– У Симонова были!

Другой говорит:

– Ух, юморист! Прямо идем смеемся всю дорогу!

– Да, отмочил! – говорит первый.

Строгий облик сухощавого, серебряно-седого Симонова как-то не вязался с такими словами. Понимаю, если бы так про Червинского сказали. Или, там, про Дыховичного и Слободского. Вот эти – на самом деле юмористы. Комедиографы и вообще шутники.

Помню, как Владимир Захарович Масс, сам эстрадный юморист, говорил, что с трудом высиживает застолье со своими коллегами: «Ну, все время хохмы и каламбуры! Сил моих нет, скулы сводит!»

Вот я и спрашиваю:

– Чего же это он отмочил?

Они говорят:

– Приходим, калитка отперта, заходим на участок. К крыльцу подходим, кричим: «Хозяева, хозяева!». На крыльцо сам выходит. Трубку курит. Мы говорим: «Работа есть, Константин Михалыч?» Он говорит: «Да работы-то много. Вон у сарая крыша течет. Вон забор заваливается. Яблони окопать надо. Полно работы…» Мы говорим: «Константин Михалыч, да мы мигом, да мы сейчас!» А он говорит: «Да погодите!» Помолчал, трубку покурил и вздыхает: «Работы много, да что толку. Денег нет».

светлой летней ночью
Развратница

– Все случайно вышло, – сказал Василий Матвеевич С., представитель нашей страны в одной международной гуманитарной организации. – Я тогда на «скорой» работал, водителем. Была у нас одна врач. Старше меня, но не очень. Мне двадцать два было, а ей под тридцать. Все говорили, что она развратница.

Красивая? Черт знает. Если всё по отдельности – ничего такого. Нос курносый, глаза широко расставленные. Фигура в рюмочку, талия – двумя ладонями. Ножки не очень, правда. Но какая чепуха, все эти ножки-глазки! – Василий Матвеевич отпил коньяку и перевел дух. – Смотрю на нее – всё внутри дрожит.

А она со мной вежливо и деловито. Добрый день. Адрес такой-то. Чемоданчик подержите, пожалуйста. Спасибо. До свиданья.


Один раз ночь была, лето, приехали с вызова, на станции никого нет. Она нагнулась к столу, что-то пишет, я не стерпел и хвать ее за задницу. Она повернулась, посмотрела мне в глаза секунды три и поцеловала. Ох, как мы целовались. Потом сама меня раздела. Господи, твоя воля, я эту голую тонкую крепкую талию в руках держу, рассвет, сизая дымка, и такая женщина. Сильная, страстная, влюбленная, и вся моя.

Едва дождался следующего раза. Купил сок, пирожные, чтоб было все приятно. Обнял ее за плечи, а она выдернулась:

– Что с вами? Вы в уме?

Я говорю:

– Татьяна Сергеевна! Таня! Ты что?

– В каком смысле? – морщит переносицу.

Я подумал: может, я на самом деле не в уме?

– Таня, – говорю, – ты же во вторник вот тут, на этой кушетке…

– Ах, вон вы про что, – смеется. – Да, правда. Ну и что? Это был сон. Наша общая внезапная фантазия. И я прошу вас, прошу тебя, милый Вася, не надо эту фантазию портить. Уж не знаю, кем я тебе приснилась, а мне приснилось, что ты прекрасный, сильный, властный мужчина. А ты просто шофер. Докторша и шофер! Как это пошло, Вася.

Нарочно говорила с ударением на «о» – шо́фер – чтоб мне обиднее.

Я эту смену с ней отъездил. Но завтра уволился.


Раннее лето было. Решил в такси пойти.

Но подумал: нет, брат, шалишь! И сел готовиться в мединститут. Почти год готовился. Поступил. Тем более я после армии, член партии, все такое.

Тяжело учиться было. Ведь я по натуре не врач. В гное ковыряться не люблю. Но ничего. Даже в аспирантуру поступил. По специальности «Организация здравоохранения». Стал доцент, потом профессор, потом на международную работу двинули.

– Вот, – Василий Матвеевич взял рюмку и понюхал коньяк. – А потом нашел ее. На той же станции «скорой помощи», представьте себе. Прихожу. Она не узнает: я уже седой, короткая стрижка, костюм французский, крокодиловый кейс. А она все такая же. У меня, честно, сердце заколотилось.

– Здравствуйте, Татьяна Сергеевна, – говорю. – Я шо́фер Вася. Ныне профессор медицины в ранге советника-посланника. Айда в Париж, Таня? – и визитку протягиваю.

Она визитку прочитала, сморщила нос и как захохочет:

– Вася! Милый Вася! Не надо все портить!

Сунула мне визитку обратно.

Я повернулся и ушел.

– Развратница, – сказал Василий Матвеевич и выпил. – Сучка, стерва, дрянь.

Налил себе еще и попросил у меня сигарету.

родственники
Дядя Дима Драгунский

Генерал Давид Драгунский и мой отец познакомились так.

1949 год. Идет полковник Д. Драгунский по Москве. По Пушечной улице. Там Центральный дом работников искусств. На стене – афиша: «Театр пародии и шутки „Синяя птичка“ под руководством Виктора Драгунского». Он заходит в двери: билетов нет, народ возле кассы толпится. Он говорит администратору:

– Дайте пропуск, моя фамилия Драгунский, я брат Виктора.

Администратор звонит в артистическую:

– Витя, тут пришел полковник, дважды Герой, по фамилии Драгунский. Он правда твой брат?

Отец отвечает:

– Конечно, правда!

Они подружились и даже нашли какую-то общую троюродную бабушку.

Давид был из Святска, Виктор из Гомеля – 52 километра всего.


Однажды отмечали мой день рождения – общее застолье, с родителями, родственниками и моими товарищами. Так у нас в семье было принято до моего восемнадцатилетия.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию